Архив : №15. 17.04.2009

ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

 В рамках мероприятий творческого клуба «Литературная кухня», существующего при журнале «Студенческий меридиан», состоялась встреча с прозаиком, редактором отдела критики газеты «Литературная Россия» Романом СЕНЧИНЫМ.

 

 

 

До при­хо­да Ро­ма­на мы зна­ко­ми­лись с его про­из­ве­де­ни­я­ми. Боль­шин­ст­во сту­дий­цев за­це­пи­ла ста­тья «Не стать на­се­ко­мым», в ко­то­рой ав­тор за­тро­нул ак­ту­аль­ные про­бле­мы «по­ко­ле­ния двад­ца­ти­лет­них».

В на­ча­ле встре­чи мы по­про­си­ли про­за­и­ка по­чи­тать что-ни­будь из соб­ст­вен­но­го твор­че­ст­ва. На это Ро­ман за­ме­тил, что «ко­рот­кие рас­ска­зы у не­го в по­след­нее вре­мя не по­лу­ча­ют­ся», и пред­ло­жил от­ры­вок из сво­е­го ро­ма­на «Ел­ты­ше­вы», не­дав­но опуб­ли­ко­ван­но­го в жур­на­ле «Друж­ба на­ро­дов». Так­же в из­да­тель­ст­ве «ЭКС­МО» в этом го­ду вы­шла кни­га Сен­чи­на «Мос­ков­ские те­ни». В ре­зуль­та­те ос­та­но­ви­лись на рас­ска­зе «На­ём­ный ра­бо­чий», на­пи­сан­ном око­ло де­ся­ти лет на­зад.

Да­лее при­шло вре­мя за­да­вать во­про­сы Ро­ма­ну.

– У каж­до­го пи­са­те­ля долж­на быть ос­нов­ная те­ма. Ка­кая она для вас?

– На­вер­ное, ста­рать­ся опи­сы­вать жизнь про­стых лю­дей, «ма­лень­ко­го че­ло­ве­ка» в со­вре­мен­ном об­ще­ст­ве. Но ес­ли я встре­чу ге­роя – то по­про­бую рас­ска­зать и о нём.

– Но ге­роя ва­ше­го рас­ска­за «Афин­ские но­чи» я бы не на­звал обыч­ным – он за­кан­чи­вал ху­до­же­ст­вен­ное учи­ли­ще… – за­ме­тил один из сту­дий­цев.

– Ну и что? Мож­но за­кан­чи­вать ху­до­же­ст­вен­ное учи­ли­ще, мож­но – Ли­тин­сти­тут, но это не го­во­рит о «не­о­быч­но­с­ти» че­ло­ве­ка. У мно­гих ув­ле­че­ния мо­ло­до­с­ти про­хо­дят, и они ста­но­вят­ся – «как все».

– Как вы счи­та­е­те, в раз­ное вре­мя лю­ди ос­та­ют­ся оди­на­ко­вы­ми или ме­ня­ют­ся?

– Лю­ди жи­вут, как жи­ли 10 – 20 лет на­зад; при­ме­ты вре­ме­ни, ко­неч­но, пре­тер­пе­ва­ют из­ме­не­ния, но суть лю­дей ос­та­ёт­ся не­из­мен­ной.

– В од­ном из ва­ших рас­ска­зов речь идёт о мо­ло­дом че­ло­ве­ке, ко­то­рый го­во­рит о лю­би­мой де­вуш­ке и о том, как слож­но до­бить­ся ус­пе­ха…

– Да, это рас­сказ «Се­анс», на­пи­сан­ный ещё в Ми­ну­син­ске, в на­ча­ле 90-х… Мно­гие в 18 – 20 лет пре­ис­пол­не­ны ре­ши­мо­с­ти со­вер­шить что-то гран­ди­оз­ное, но жизнь «втал­ки­ва­ет в ко­ри­дор» боль­шин­ст­во из их стрем­ле­ний. Это­му «от­фор­ма­ти­ро­ва­нию» труд­но про­ти­во­сто­ять.

– Вы – че­ло­век твор­че­с­ки удач­ли­вый, на­шед­ший се­бя, а пи­ше­те о лю­дях, не сло­жив­ших­ся в со­ци­аль­ном пла­не. По­че­му так про­ис­хо­дит?

– Не мо­гу на­звать се­бя со­ци­аль­но ус­пеш­ным: ни ма­ши­ны, ни да­чи у ме­ня нет… На ни­ве пи­са­тель­ст­ва слож­но до­бить­ся бла­го­по­лу­чия, до­стат­ка. И боль­шин­ст­во пи­са­те­лей – лю­ди со­вер­шен­но не­бо­га­тые. И во­об­ще, по­че­му-то рус­ским пи­са­те­лям ин­те­рес­нее все­го мир так на­зы­ва­е­мых ма­лень­ких лю­дей.

– Не про­бо­ва­ли ли вы на­пи­сать де­тек­тив­ный ро­ман?

– Жизнь не пре­до­став­ля­ет та­кой воз­мож­но­с­ти, по­сколь­ку сю­же­ты мо­их про­из­ве­де­ний поч­ти не вы­ду­ма­ны. Но я счи­таю, что хо­ро­ший де­тек­тив – это од­на из вер­шин ли­те­ра­ту­ры.

– Ка­кие твор­че­с­кие со­ве­ты вы бы да­ли на­чи­на­ю­ще­му пи­са­те­лю?

– Во-пер­вых, по­боль­ше тво­рить в раз­ных жа­н­рах – де­лать уп­раж­не­ния, за­ри­сов­ки, пи­сать сти­хи. Кро­ме то­го, нуж­но пе­ре­чи­ты­вать се­бя по­ча­ще, ис­прав­лять, вно­сить сти­ли­с­ти­че­с­кие прав­ки. Це­ню со­вет Го­го­ля – шесть раз пе­ре­пи­сы­вать текст. Прав­да, не со­блю­даю, да и сам Го­голь при­зна­вал­ся, что не со­блю­дал… Я сна­ча­ла пи­шу от ру­ки, по­том пе­ре­пи­сы­ваю, за­тем уже на­чи­наю му­чить ком­пью­тер. До­воль­но ча­с­то, кро­ме про­зы, за­ни­ма­юсь ре­цен­зи­я­ми, так как счи­таю, что ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка очень по­лез­на. Но ес­ли в те­бе есть та­лант про­за­и­ка, по­эта, то ей не сто­ит силь­но ув­ле­кать­ся. Хо­тя у нас по­яви­лось мно­го кри­ти­ков в по­след­нее вре­мя, и это ра­ду­ет – зна­чит, лю­ди уме­ют раз­би­рать­ся в про­чи­тан­ном, оце­ни­вать труд сво­их со­бра­ть­ев по пе­ру.

– Как вам уда­лось до­бить­ся ус­пе­ха? Ка­кие со­ве­ты вы бы да­ли на­чи­на­ю­ще­му пи­са­те­лю в про­дви­же­нии?

– Спе­ци­аль­но я ни­че­го не до­би­вал­ся. Я по­сту­пил в Ли­тин­сти­тут, где мне очень по­вез­ло с ма­с­те­ром – Алек­сан­д­ром Ев­се­е­ви­чем Ре­кем­чу­ком. Он при­ви­ва­ет сво­им уче­ни­кам се­рь­ёз­ное от­но­ше­ние к ли­те­ра­тур­но­й работе, и мно­гие из них ста­ли из­ве­ст­ны­ми пи­са­те­ля­ми. Сей­час Ли­тин­сти­тут боль­ше на­по­ми­на­ет фи­ло­ло­ги­че­с­кое уч­реж­де­ние, я же за­стал вре­ме­на, ког­да мож­но бы­ло три-че­ты­ре ра­за в год при­но­сить ру­ко­во­ди­те­лю твор­че­с­ко­го се­ми­на­ра ру­ко­пись и учить­ся та­ким сво­бод­ным об­ра­зом. Бу­ду­чи сту­ден­том, я от­но­сил свои тексты в се­рь­ёз­ные из­да­ния, пе­ча­тал­ся в «Зна­ме­ни», «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии». Сей­час очень мно­го ли­те­ра­тур­ных жур­на­лов, мож­но опуб­ли­ко­вать­ся где угод­но. На­при­мер, За­хар При­ле­пин пред­ла­гал свою про­зу раз­лич­ным из­да­ни­ям, но стал из­ве­с­тен по­сле то­го, как его ро­ман «Па­то­ло­гии» на­пе­ча­тал жур­нал «Се­вер». Так­же по­мо­га­ет уча­с­тие в ли­те­ра­тур­ных фо­ру­мах, – на­при­мер, Фо­рум мо­ло­дых пи­са­те­лей в Лип­ках, на ко­то­ром мо­гут за­ме­тить на­чи­на­ю­ще­го ли­те­ра­то­ра и где про­ис­хо­дит жи­вое твор­че­с­кое об­ще­ние.

– Мо­жет быть, для то­го что­бы стать ус­пеш­ным, на­до эпа­ти­ро­вать пуб­ли­ку, ве­с­ти стран­ный об­раз жиз­ни?

– В Се­ре­б­ря­ном ве­ке мно­гие чу­ди­ли, не­о­быч­но оде­ва­лись, при­кле­и­ва­ли се­бе ко­пы­та, и так да­лее. Но это за­ви­сит от че­ло­ве­че­с­кой на­ту­ры. Сей­час мно­го по­эти­че­с­ких ве­че­ров, экс­тра­ва­гант­но оде­тые по­эты чи­та­ют свои сти­хи; мно­гих из них зна­ют не столь­ко по по­эти­че­с­ким сбор­ни­кам, сколь­ко по эпа­та­жу. У каж­до­го свой вкус.

– Нуж­но ли раз­де­лять ав­то­ра и ге­роя про­из­ве­де­ния?

– Я счи­таю, что это не­об­хо­ди­мо. Од­но де­ло – ког­да пи­шут­ся имен­но ме­му­а­ры, а дру­гое, ког­да про­за про­из­во­дит впе­чат­ле­ние до­ку­мен­та. На­при­мер, ро­ман Эду­ар­да Ли­мо­но­ва «Это я, Эдич­ка» на­пи­сан, как до­ку­мент, но вряд ли с ав­то­ром про­ис­хо­ди­ло всё то же, что и с ге­ро­ем. Но для мно­гих ав­тор и ге­рой – од­но и то же. Ду­маю, мно­гие ав­то­ры, и я в том чис­ле, спе­ци­аль­но это­го до­би­ва­ют­ся, что­бы за­це­пить чи­та­те­ля.

– Мно­гое на­пи­са­но ва­ми от пер­во­го ли­ца, до­ста­точ­но жё­ст­ко. На­при­мер, рас­сказ «Пер­вая де­вуш­ка» – са­мое шо­ки­ру­ю­щее из то­го, что вы на­пи­са­ли. Сра­зу воз­ник­ла шу­ми­ха, ста­ли за­да­вать во­про­сы. По­лу­ча­ет­ся, что толь­ко эпа­та­жем мож­но при­влечь к се­бе вни­ма­ние?

– Все­гда бы­ло так. В со­вет­ское вре­мя из пи­са­те­лей пы­та­лись сде­лать офи­ци­аль­ных лю­дей в пи­д­жа­ках и гал­сту­ках. Но в то же вре­мя при сбо­рах ли­те­ра­то­ры боль­ше об­суж­да­ли, до­пу­с­тим, о том, как они ры­ба­чат, чем раскрывали се­к­ре­ты пи­са­тель­ско­го ма­с­тер­ст­ва… Пи­са­те­ли, ко­то­рые ве­ща­ют с три­бун, тем бо­лее та­ким же пи­са­те­лям, как и они са­ми, ни­ко­му не ин­те­рес­ны как лю­ди. Прав­да, та­ких до сих пор до­ста­точ­но мно­го.

– Ва­ше твор­че­ст­во от­ли­ча­ет­ся бес­по­щад­ным ре­а­лиз­мом. Воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние без­на­дёж­но­с­ти. Есть ли у вас про­из­ве­де­ния, ко­то­рые мо­гут все­лить ве­ру в се­бя?

– Мне ка­жет­ся, что че­ло­век, про­чи­тав мои мрачные ве­щи, не ста­нет кон­чать жизнь са­мо­убий­ст­вом. На­обо­рот, по­ра­ду­ет­ся, что у не­го не так всё пло­хо. Хо­тя я не ви­жу в сво­ей про­зе бес­про­свет­ной чер­но­ты. Я ста­ра­юсь от­ме­чать про­бле­мы, мел­кие не­при­ят­но­с­ти, ка­ких мно­го у лю­бо­го че­ло­ве­ка. Ес­ли я уви­жу то­го, кто не за­дав­лен ку­чей труд­но­с­тей, я с удо­воль­ст­ви­ем со­об­щу об этом чи­та­те­лям. Ли­те­ра­ту­ра же во­об­ще боль­ше склон­на опи­сы­вать про­бле­мы не­сча­ст­но­го че­ло­ве­ка.

– Но ведь есть мно­го про­из­ве­де­ний с по­ло­жи­тель­ным фи­на­лом. На­при­мер, «Вой­на и мир», там всё за­кан­чи­ва­ет­ся хо­ро­шо; «Ев­ге­ний Оне­гин»…

– Ни­че­го по­ло­жи­тель­но­го, из­ви­ни­те, в фи­на­лах «Вой­ны и ми­ра», «Ев­ге­ния Оне­ги­на» я не ви­жу. На­обо­рот.

– Как вы счи­та­е­те, вам уда­ёт­ся пе­ре­дать за­мы­сел, или что-то ос­та­ёт­ся не­вы­ска­зан­ным?

– Ино­гда, чи­тая кри­ти­че­с­кие ста­тьи о сво­их про­из­ве­де­ни­ях, я ра­ду­юсь, что кри­тик по­чув­ст­во­вал имен­но то, что я хо­тел ска­зать. На­при­мер, Ре­кем­чук ча­с­то на­хо­дил боль­шие смыс­лы в на­ших ра­бо­тах, не­же­ли мы, сту­ден­ты, са­ми ви­де­ли. Я с удо­воль­ст­ви­ем чи­таю су­ро­вую кри­ти­ку; хам­ских от­зы­вов поч­ти не встре­чал. Кое-что я пи­шу спе­ци­аль­но, что­бы ра­зо­злить чи­та­те­ля на сво­их ге­ро­ев и, преж­де все­го, на се­бя; что­бы че­ло­век на­чал дей­ст­во­вать, пе­ре­стал быть рав­но­душ­ным.

– Как вы от­но­си­тесь к пи­са­те­лям но­во­го по­ко­ле­ния? Не хо­чет­ся ли обо­гнать, к при­ме­ру, то­го же При­ле­пи­на?

– Для ме­ня сло­ва «друж­ба», «хо­ро­шо», «здо­ро­во» – за­тёр­ты, за­мы­ле­ны; в них мне ви­дит­ся не­ко­то­рая пла­кат­ность, ис­кус­ст­вен­ность, вспо­ми­на­ют­ся пи­о­нер­ские, ком­со­моль­ские со­бра­ния, – а бо­лее мо­ло­дое по­ко­ле­ние это­го не за­ста­ло. У них бо­лее жиз­не­ра­до­ст­ная про­за, ге­рои – бо­лее де­я­тель­ны. Но каж­дое по­ко­ле­ние в ли­те­ра­ту­ре ра­бо­та­ет на сво­ём про­ст­ран­ст­ве. Го­голь вы­со­ко оце­нил ро­ман До­сто­ев­ско­го «Бед­ные лю­ди», но от­ме­чал, что это – не его. Ес­ли срав­ни­вать Баш­мач­ки­на и Де­вуш­ки­на, – то это раз­ные ге­рои, раз­ные ти­пы. Всё дви­га­ет­ся, раз­ные пе­ри­о­ды ис­то­рии. Жизнь не сто­ит на ме­с­те. И ли­те­ра­ту­ра то­же.

– Не хо­те­лось ли вам най­ти та­кой ти­паж ге­роя сре­ди со­вре­мен­ной мо­ло­дё­жи, что­бы он фор­ми­ро­вал со­бы­тия по сво­е­му же­ла­нию, бо­рол­ся?

– Пы­та­юсь. Но удач на этом по­при­ще по­ка не ви­жу. В «Афин­ских но­чах» ге­рои по­пы­та­лись по­иг­рать в сво­бо­ду, но по­лу­чи­лось не очень.

– Кто ваш лю­би­мый фи­ло­соф и пи­са­тель? Ва­ши лю­би­мые за­ру­беж­ные ав­то­ры? Как вы от­но­си­тесь к по­эзии?

– Чи­с­тых фи­ло­со­фов я не очень-то по­ни­маю. Мо­жет быть, един­ст­вен­ное ис­клю­че­ние – Шо­пен­га­у­эр. Люб­лю про­зу Тол­сто­го, Че­хо­ва, Шук­ши­на. Из ино­ст­ран­ных – Ре­марк, О’Ге­н­ри. Дик­кенс – стран­ный пи­са­тель, в про­зе ко­то­ро­го со­че­та­ет­ся не­сколь­ко эпох ли­те­ра­ту­ры. Зо­ля – один из пер­вых пи­са­те­лей 20-го ве­ка по сю­же­там, язы­ку. Что ка­са­ет­ся по­этов, то об ино­ст­ран­ных по­этах мне го­во­рить слож­но. Нра­вят­ся со­не­ты Шек­с­пи­ра, но ко­го там боль­ше, Шек­с­пи­ра или Мар­ша­ка, не знаю. Из рус­ских по­этов, ко­неч­но, Лер­мон­тов.

– Мо­же­те ли на­звать кни­гу, ко­то­рую вы от­кры­ва­е­те для се­бя по-но­во­му каж­дый раз?

– На­счёт «по-но­во­му» не знаю. Пе­ре­чи­ты­ваю «Ма­с­те­ра и Мар­га­ри­ту» Бул­га­ко­ва, «Ти­хий Дон», рас­ска­зы О’Ге­н­ри и Шук­ши­на. Люб­лю «Ос­т­ров со­кро­вищ».

– А к Пе­ле­ви­ну вы как от­но­си­тесь?

– Мне очень им­по­ни­ру­ет его твор­че­ст­во, осо­бен­но рас­ска­зы. Нра­вит­ся ро­ман «Жизнь на­се­ко­мых». Но я счи­таю, что Пе­ле­вин зря пу­с­тил­ся в ли­те­ра­тур­ные иг­ры, во внеш­нюю глу­бо­ко­мыс­лен­ность, и сам не вы­дер­жал это­го, став сби­вать­ся на по­дел­ки.

– Ка­кие тен­ден­ции вы на­блю­да­е­те по пуб­ли­ка­ци­ям в га­зе­те «Ли­те­ра­тур­ная Рос­сия», где ра­бо­та­е­те?

– Про­за и по­эзия в по­след­нее вре­мя ус­ту­па­ют ме­с­то кри­ти­ке и той пуб­ли­ци­с­ти­ке, ко­то­рая опи­ра­ет­ся на ли­те­ра­тур­ный пласт. До­пу­с­тим, про­сто ста­тья о кор­руп­ции – это не на­ше; эта про­бле­ма долж­на пре­под­но­сить­ся че­рез приз­му ли­те­ра­ту­ры. Оп­ре­де­лён­ных кри­те­ри­ев нет, мож­но пи­сать обо всём в раз­но­об­раз­ных жа­н­рах.

– В ва­ших рас­ска­зах мы не за­ме­ти­ли не­цен­зур­ных слов. Как вы от­но­си­тесь к об­сцен­ной лек­си­ке?

– Не ви­жу в этом та­бу; она встре­ча­ет­ся у про­то­по­па Ав­ва­ку­ма, в чер­но­ви­ках Че­хо­ва, Тол­сто­го. В со­вет­ское вре­мя не­ко­то­рые сло­ва, гра­ни­ча­щие с ма­том, ино­гда по­яв­ля­лись на стра­ни­цах про­зы. В 90-е мат прак­ти­че­с­ки был ле­га­ли­зо­ван… Сей­час про­шло вре­мя, ког­да не­ко­то­рые пи­са­ли ис­клю­чи­тель­но ма­тер­ны­ми сло­ва­ми и ста­но­ви­лись по­пу­ляр­ны, и хо­ро­шо, что эта мо­да про­шла. Но в сти­ли­с­ти­че­с­ких це­лях это воз­мож­но.

– Как вы от­но­си­тесь к На­бо­ко­ву?

– Двой­ст­вен­но. Он боль­шой ма­с­тер. То, что На­бо­ков пи­сал, ког­да был Си­ри­ны, люб­лю и не­ко­то­рые рас­ска­зы счи­таю ше­де­в­ра­ми. Даль­ней­шее от­тал­ки­ва­ет ме­ня вви­ду чрез­мер­ной ус­лож­нён­но­с­ти язы­ка. Ма­ло у ко­го есть воз­мож­ность тра­тить гро­мад­ные уси­лия на чте­ние. Но слож­ная, по­рой не­о­бос­но­ван­но слож­ная ли­те­ра­ту­ра долж­на су­ще­ст­во­вать. Джойс, На­бо­ков, Пруст раз­дви­ну­ли рам­ки сло­вес­но­с­ти. Есть те, кто раз­дви­гал и поз­же, и сей­час. Это не­об­хо­ди­мо.

– Мож­но ли со­еди­нить рус­скую ли­те­ра­ту­ру и ли­те­ра­ту­ру рус­ско­го за­ру­бе­жья? Это од­но це­лое или всё-та­ки раз­ные ли­те­ра­ту­ры?

– Со­вет­ское вре­мя очень силь­но ис­ка­зи­ло рус­скую ли­те­ра­ту­ру. Но она да­ла ми­ру мно­гих круп­ных пи­са­те­лей: Шук­ши­на, Рас­пу­ти­на, Три­фо­но­ва. С дру­гой сто­ро­ны, Ге­ор­гий Ива­нов свои луч­шие сти­хи не на­пи­сал бы в Рос­сии, – толь­ко в эми­г­ра­ции, где он жил, как в тюрь­ме, и эта тра­ге­дия обо­га­ти­ла рус­скую ли­те­ра­ту­ру.

– Вы ощу­ща­е­те, что пе­ре­да­ё­те куль­тур­ный опыт?

– Я ста­ра­юсь че­ст­но фик­си­ро­вать со­бы­тия. По­это­му о том, что бы­ло дав­но, не по­лу­ча­ет­ся пи­сать. Пи­шу в ос­нов­ном о на­шей се­го­дняш­ней жиз­ни. Воз­мож­но, бу­ду­щим по­ко­ле­ни­ям бу­дет по­лез­но.

– К че­му бы вы на­пра­ви­ли со­вре­мен­но­го пи­са­те­ля?

– Преж­де все­го, к че­ст­но­с­ти. К со­жа­ле­нию, в на­ших про­из­ве­де­ни­ях очень ма­ло до­сто­вер­но­с­ти, а сто­и­ло бы бо­лее глу­бо­ко учи­ты­вать со­вре­мен­ные пси­хо­ло­ги­че­с­кие про­бле­мы, от­ме­чать де­та­ли.

– Как вы от­но­си­тесь к про­из­ве­де­нию Ва­си­лия Гросс­ма­на «Жизнь и судь­ба»?

– Эта кни­га – до­ку­мент то­го вре­ме­ни, она, бе­зус­лов­но, ос­та­нет­ся в ис­то­рии ли­те­ра­ту­ры, куль­ту­ры, но на ме­ня она боль­шо­го вли­я­ния не ока­за­ла.

– Есть ли у вас рас­пи­са­ние ра­бо­ты?

– Я ста­ра­юсь пи­сать ут­ром и ве­че­ром. Оп­ре­де­лён­но­го гра­фи­ка нет. К со­жа­ле­нию, мно­го дру­гих, не­ли­те­ра­тур­ных дел…

– Ка­кой вы ви­ди­те в бу­ду­щем на­шу ли­те­ра­ту­ру и своё ме­с­то в ней?

– По ре­ак­ции лю­дей сей­час вид­но, что они рас­те­ря­ны от­сут­ст­ви­ем ори­ен­ти­ров. Книг мно­го, а впе­чат­ле­ние, что по­чи­тать не­че­го. Но есть слой лю­дей, ко­то­рый сле­дит за ли­те­ра­ту­рой, оце­ни­ва­ет её. Мно­гое за­ви­сит от со­ци­аль­ных ус­ло­вий, мно­го дру­гих ис­точ­ни­ков ин­фор­ма­ции, раз­вле­че­ния, за­полнения до­су­га, но не ду­маю, что ли­те­ра­ту­ра уй­дёт и лю­ди пе­ре­ста­нут чи­тать. Че­ло­век хо­чет уви­деть в про­из­ве­де­нии ес­ли не по­до­бие се­бя, то хо­тя бы жи­во­го че­ло­ве­ка, а ху­до­же­ст­вен­ная ли­те­ра­ту­ра очень ред­ко сей­час да­ёт та­кую воз­мож­ность. Мно­гое про­ис­хо­дит в не­по­нят­но ка­кое вре­мя, не­по­нят­но, как и чем жи­вут ге­рои, как за­ра­ба­ты­ва­ют на жизнь. Я ста­ра­юсь это от­ме­чать в сво­их ве­щах, прав­да, ког­да от­кры­ваю рас­ска­зы или по­ве­с­ти, на­пи­сан­ные де­сять лет на­зад, чув­ст­вую, что не­ко­то­рые ре­а­лии под­за­бы­лись. Я пи­шу об оп­ре­де­лён­ном мо­мен­те – мо­жет быть, это ми­нус.

 

Нам очень по­нра­ви­лась твор­че­с­кая встре­ча, од­на­ко штамп этот не пе­ре­даст той ат­мо­сфе­ры ли­те­ра­тур­но­с­ти – в са­мом пре­крас­ном смыс­ле это­го сло­ва, – ко­то­рую все мог­ли бук­валь­но по­чув­ст­во­вать в воз­ду­хе, ког­да мы бе­се­до­ва­ли с Ро­ма­ном Сен­чи­ным.

Бу­ду­щие ли­те­ра­то­ры вни­ма­тель­но слу­ша­ли рас­суж­де­ния пи­са­те­ля о пи­са­те­лях…

И не толь­ко. О че­ло­ве­ке, об­ще­ст­ве, жиз­ни – а это все­гда ин­те­рес­но, и не толь­ко спе­ци­а­ли­с­там.

Ес­ли по­сле на­шей ста­тьи кто-то пред­по­чтёт (про­смо­т­ру те­ле­пе­ре­да­чи) взять в ру­ки на­сто­я­щую кни­гу и за­ду­мать­ся над про­бле­ма­ми, за­тро­ну­ты­ми ав­то­ром, тог­да на­ши скром­ные жур­на­лист­ские уси­лия ока­жут­ся не на­прас­ны.

Борис КУТЕНКОВ