Архив : №37. 18.09.2009

И СТАР, И МЛАД

 А.П. Че­хов. Дя­дя Ва­ня. Пре­мье­ра те­а­т­ра име­ни Ев­ге­ния Вах­тан­го­ва 3 сен­тя­б­ря 2009 г. Ре­жис­сёр-по­ста­нов­щик Ри­мас Ту­ми­нас. Ху­дож­ник Адо­мас Яцов­скис. Ком­по­зи­тор Фа­у­с­тас Ла­те­нас. 

Во­пре­ки рас­про­ст­ра­нён­но­му пред­рас­суд­ку о том, что в пье­сах Че­хо­ва ма­ло дей­ст­вия, а пер­со­на­жи вя­лы, те­а­т­ры дав­но на­учи­лись ста­вить по ним яр­кие спек­так­ли. Вы­яс­ни­лось, что ро­ли мож­но на­сы­тить жи­во­пис­ны­ми кра­с­ка­ми и соч­ным юмо­ром (вспом­ним Е.Ев­стиг­не­е­ва в ро­ли Че­бу­ты­ки­на в по­ста­нов­ке, вос­хо­дя­щей ещё к В.И. Не­ми­ро­ви­чу-Дан­чен­ко, или К.Рай­ки­на в ро­ли Епи­хо­до­ва в «Со­вре­мен­ни­ке»), а под­бор вер­но­го тем­по­рит­ма при­да­ёт спек­так­лям не­об­хо­ди­мый ди­на­мизм. Та­ким об­ра­зом, тех­ни­че­с­кое ма­с­тер­ст­во ре­жис­сё­ров и ак­тё­ров не яв­ля­ет­ся пре­пят­ст­ви­ем в во­пло­ще­нии че­хов­ских пьес, и на пер­вый план вы­хо­дит про­бле­ма кон­цеп­ту­аль­но­го по­ст­ро­е­ния спек­так­лей.

Глав­ной иде­ей спек­так­ля, по­став­лен­но­го ху­до­же­ст­вен­ным ру­ко­во­ди­те­лем те­а­т­ра име­ни Е.Вах­тан­го­ва, мог­ла бы слу­жить фра­за, об­ра­щён­ная Ас­т­ро­вым (Ар­тур Ива­нов) к Еле­не Ан­д­ре­ев­не (Ан­на Ду­б­ров­ская): «Ку­да бы ни сту­пи­ли вы и ваш муж, всю­ду вы вно­си­те раз­ру­ше­ние…»

Про­ти­во­по­с­тав­ля­ют­ся два ми­ра: мир ра­бо­та­ю­щих – Ас­т­ров, Иван Пе­т­ро­вич (дя­дя Ва­ня) Вой­ниц­кий (С.Ма­ко­вец­кий), его пле­мян­ни­ца Со­ня (Ев­ге­ния Крегжде) и ня­ня Ма­ри­на (Га­ли­на Ко­но­ва­ло­ва), – с од­ной сто­ро­ны, и мир па­ра­зи­тов-раз­ру­ши­те­лей – отец Со­ни про­фес­сор Се­ре­б­ря­ков (В.Си­мо­нов), ко­то­рый «всю жизнь пи­сал об ис­кус­ст­ве, ров­ным счё­том ни­че­го не по­ни­мая в ис­кус­ст­ве», и его но­вая же­на Еле­на Ан­д­ре­ев­на – с дру­гой. А ещё два пас­сив­ных пер­со­на­жа – при­жи­вал Те­ле­гин – «Ва­ф­ля» (Юрий Кра­с­ков) и хо­зяй­ка име­ния, тё­ща Се­ре­б­ря­ко­ва Ма­рия Ва­си­ль­ев­на Вой­ниц­кая (Люд­ми­ла Мак­са­ко­ва).

Спек­такль на­чи­на­ет удив­лять с пер­вой же сце­ны. Ня­ня Ма­ри­на, ко­то­рую иг­ра­ет Г.Ко­но­ва­ло­ва, на­ка­ну­не пре­мье­ры от­ме­тив­шая своё 93-ле­тие, пред­став­ле­на не тём­ной де­ре­вен­ской ба­бой, как обыч­но, спо­соб­ной лишь жа­ло­вать­ся, что но­ги «гу­дут», а впол­не эман­си­пи­ро­ван­ной, мод­но при­чё­сан­ной, на­кра­шен­ной, важ­но раз­го­ва­ри­ва­ю­щей ста­рой да­мой. Впос­лед­ст­вии она и оз­до­ро­ви­тель­ный мас­саж Се­ре­б­ря­ко­ву сде­ла­ет, и с юным Ас­т­ро­вым не раз ещё бу­дет ко­кет­ни­чать. А мо­жет, и не­да­ром Че­хов на­звал её Ма­ри­ной, а не Ма­рь­ей, Мар­фой или Ма­т­рё­ной.

По­ра­зи­ла иг­ра С.Ма­ко­вец­ко­го в глав­ной ро­ли. Зри­те­ли уви­де­ли жи­во­го че­ло­ве­ка – это бы­ло и яр­ко, и вся­че­с­ки убе­ди­тель­но. Ак­тёр на­пом­нил Иго­ря Иль­ин­ско­го в рас­цве­те сил – и ин­то­на­ци­ей, и иг­рой. Пре­вос­ход­ный уро­вень. Вто­рая за­ме­ча­тель­ная роль – Се­ре­б­ря­ков. В.Си­мо­нов был ве­ли­ко­ле­пен и в пре­ды­ду­щем спек­так­ле Р.Ту­ми­на­са «Тро­ил и Крес­си­да», где во­пло­тил роль Пан­да­ра. В ро­ли же Се­ре­б­ря­ко­ва глав­ное ору­жие ак­тё­ра – гро­теск: ге­рой вы­ра­с­та­ет в зло­ве­щую фи­гу­ру, на­по­ми­на­ю­щую то ли обо­рот­ня, то ли зло­го вол­шеб­ни­ка чуть ли не из ска­зок Гоф­ма­на.

Еле­на Ан­д­ре­ев­на же и гри­мом, и по­вад­ка­ми ос­тав­ля­ет ощу­ще­ние че­го-то скольз­ко­го, мо­к­ро­го – ры­бь­е­го ду­ха: ве­ришь, что в её жи­лах и в са­мом де­ле, как за­ме­тил дя­дя Ва­ня, «те­чёт ру­са­ло­чья кровь».

Та­лант­лив в ха­рак­тер­ной ро­ли Те­ле­ги­на Ю.Кра­с­ков, ко­то­рый, в свою оче­редь, на­пом­нил Ге­ор­гия Ви­ци­на. Не­за­ви­си­мо от гри­ма как буд­то во­очию ви­дишь ря­би­ны (сле­ды от ос­пы) на ли­це это­го не­за­дач­ли­во­го чу­да­ка.

Де­ко­ра­ций поч­ти нет – толь­ко лев на зад­нем пла­не – от­сыл то ли к от­че­ст­ву Ас­т­ро­ва (ох, не слу­чай­но оно), то ли на­мёк на то, что и Се­ре­б­ря­ков, и Вой­ниц­кий ког­да-то по­ку­ша­лись на по­зи­ции львов.

На наш взгляд, спек­так­лю не­мно­го не хва­та­ет ди­на­ми­че­с­ко­го ди­а­па­зо­на: все ге­рои по­сто­ян­но раз­го­ва­ри­ва­ют на по­вы­шен­ных то­нах, и в ре­зуль­та­те речь зву­чит не­сколь­ко мо­но­тон­но. За­то от­чёт­ли­во – и сю­жет, и вза­и­мо­от­но­ше­ния ге­ро­ев аб­со­лют­но яс­ны.

По­рой ин­тен­сив­ность вы­ра­зи­тель­ных средств вы­гля­дит чрез­мер­ной. При пер­вом мо­но­ло­ге Со­ни, ког­да она за­лез­ла на стол и ещё вы­ше в хва­леб­ной ре­чи Ас­т­ро­ву, по­ка­за­лось, что так па­ро­ди­ру­ют­ся то ли ре­чи о пе­ре­до­ви­ках, то ли те­о­рия па­те­ти­че­с­ко­го раз­вёр­ты­ва­ния сце­ны по Эй­зен­штей­ну, но де­ло за­кон­чи­лось ис­те­ри­кой. И та­ких ис­те­рик бы­ло не­сколь­ко не толь­ко у Со­ни, но и у Еле­ны Ан­д­ре­ев­ны, не го­во­ря уже о пол­ной пси­хи­че­с­кой не­адек­ват­но­с­ти Ма­рьи Ва­си­ль­ев­ны, при­чём её ис­те­ри­че­с­кий смех над «к нам едет ре­ви­зор» был ху­до­же­ст­вен­но убе­ди­те­лен, а мно­го­крат­ные ве­ша­ния на шею Се­ре­б­ря­ко­ву, по­жа­луй, уже чрез­мер­ны.

На­ко­нец, фи­наль­ный мо­но­лог Со­ни про­зву­чал со­вер­шен­но ду­ше­раз­ди­ра­ю­ще и да­же про­шиб сле­зу у ча­с­ти зри­те­лей. Всё это вре­мя дя­дя Ва­ня в кон­тра­пункт мо­но­ло­гу си­дит в пол­ной про­ст­ра­ции, и это про­сто за­ме­ча­тель­но. Вот тут бы и за­кон­чить спек­такль – бы­ло бы по­па­да­ние в де­сят­ку – нет, по­сле это­го идут ещё не­сколь­ко ми­нут ма­ни­пу­ля­ций Со­ни над дя­дей Ва­ней (по-кло­ун­ски раз­дви­га­ет ему ве­ки и гу­бы, «ри­суя улыб­ку» на его ли­це, по­том он уда­ля­ет­ся, по-чап­лин­ски се­ме­ня), и это уже чрез­мер­но – на­пря­же­ние па­да­ет.

За­пом­ни­лись ещё не­ко­то­рые удач­ные на­ход­ки и изо­б­ре­те­ния – на­при­мер, кра­си­вые ми­зан­сце­ны, ког­да ак­тё­ры смо­т­рят в зал, как со ста­рин­ных фо­то­гра­фий (на­при­мер, па­ра Со­ня – Еле­на Ан­д­ре­ев­на). Или иг­ра Се­ре­б­ря­ко­ва и Ва­ф­ли со шля­па­ми, ког­да про­фес­сор швы­ря­ет на пол ста­рый ко­те­лок Те­ле­ги­на и от­би­ра­ет у то­го свой на­ряд­ный ци­линдр.

Жаль, что опу­ще­на за­ме­ча­тель­ная пе­сен­ка Ас­т­ро­ва: «Хо­ди ха­та, хо­ди печь – хо­зя­и­ну не­где лечь». И в це­лом об­раз Ас­т­ро­ва по­ка­зал­ся не­сколь­ко вы­су­шен­ным, пря­мо­ли­ней­ным. Воз­мож­но, со­зна­тель­но ре­жис­сёр, до­ве­рив эту роль де­я­тель­но­го ин­тел­ли­ген­та мо­ло­до­му ис­пол­ни­те­лю, вы­вел об­раз на пе­ри­фе­рию ком­по­зи­ции спек­так­ля, что­бы под­черк­нуть важ­ность ан­та­го­низ­ма че­ло­веч­ных, но без­воль­ных дя­ди Ва­ни и Со­ни, с од­ной сто­ро­ны, и страш­ных, ме­ха­ни­зи­ро­ван­ных су­пру­гов Се­ре­б­ря­ко­вых – с дру­гой.

Ра­ду­ет, что в ста­рей­шем ака­де­ми­че­с­ком те­а­т­ре до­б­рот­но, яр­ко и, глав­ное, на со­вре­мен­ном те­а­т­раль­ном язы­ке по­ста­ви­ли од­ну из луч­ших пьес оте­че­ст­вен­но­го клас­си­че­с­ко­го ре­пер­ту­а­ра.

Ильдар САФУАНОВ