Архив : №46. 20.11.2009

«БРЕНД» ПРОТИВ «КАПИТАЛИЗМА»

 Das Kolobok

Лож­ное пред­став­ле­ние ов­ла­де­ва­ет Варь­кой…

Ей при­ят­но и ще­кот­но от мыс­ли…

убить ре­бён­ка, а по­том спать, спать, спать…

А.П. Че­хов. «Спать хо­чет­ся»

 

Я дав­но хо­тел «Ло­ли­ту» в ко­мик­сы пе­ре­ве­с­ти. На­бо­ков не впол­не со­вет­ско­му че­ло­ве­ку по­ня­тен, по­то­му что своё чте­ние на­чал с ан­г­лий­ских ко­мик­сов про маль­чи­ка в зе­лё­ных шта­ниш­ках (тог­да шор­ты так на­зы­ва­лись). На­бо­ков спер­ва вы­ду­мы­вал ко­мик­са­ми, а по­том пе­ре­во­дил на рус­ский. По­том, од­на­ко, его ли­те­ра­ту­ро­цен­т­ризм сло­пал. Ес­ли «Ло­ли­ту» пе­ре­ве­с­ти в ко­мик­сы, ко­то­рые так лю­би­ла Ло­ли­та, эта книж­ка бы­ла бы по­по­нят­ней.

У нас всё бы­ло. Был рэп – ба­ла­ган­ные де­ды-за­зы­ва­лы из Ги­ля­ров­ско­го. Бы­ли ко­мик­сы – лу­бок. В со­вет­ском дет­ст­ве очень лю­бил пе­ре­сма­т­ри­вать Ку­к­ры­ник­сов. Бид­ст­руп был по­пу­ля­рен на уров­не ко­мик­сов, толь­ко он силь­но се­бя ог­ра­ни­чи­вал рам­ка­ми ри­сун­ка. Блюл чи­с­то­ту жа­н­ра. Ри­сун­ки и над­пи­си в школь­ных ту­а­ле­тах, на­ко­нец.

Вла­ди­мир Тре­тий го­во­рил: «Важ­ней­шим из ис­кусств для нас яв­ля­ет­ся». Ког­да бы­ли ки­но­те­а­т­ры, ни­ка­ких во­про­сов к фа­б­ри­ке грёз не воз­ни­ка­ло. Я по­мню вы­ход из ки­но­те­а­т­ра. Это был се­анс кол­лек­тив­но­го сно­ви­де­ния (кол­сон), и ду­рац­кие во­про­сы «по­че­му у вас эк­ран кри­во ви­сит» или «ну не мо­жет че­ло­век…» бы­ли ду­рац­кие. В ки­но­те­атр мож­но бы­ло зай­ти по­спать, как у Бёл­ля. По­че­му, од­на­ко, у нас не по­лу­чи­лись ко­мик­сы?

По­то­му что злоб­ные ли­те­ра­ту­ро­цен­т­ри­с­ты за­спа­ли поп­куль­ту­ру. Так в де­рев­нях ба­бы да­ви­ли кгбэ слу­чай­но со­сун­ков, лиш­ние рты. По­то­му что на­ши ум­ни­ки (intellectuels) очень чув­ст­ви­тель­ны ко вся­че­с­ким со­ци­аль­ным пе­ре­бор­кам (как в ро­ма­нах раз­но­чин­цев очень тща­тель­но опи­сы­ва­лось, кто как ко­му по­кло­нил­ся) и бо­ят­ся сме­ши­вать жа­н­ры.

Это на­зы­ва­ет­ся де­лать из нуж­ды до­б­ро­де­тель (Tugend aus der Not machen). До­воль­но по­га­ная фор­ма хан­же­ст­ва. Раз­бе­рём­ся. Ро­ман-ко­микс Оле­га Лу­ко­ши­на «Ка­пи­та­лизм» – это дей­ст­ви­тель­но ко­микс. Толь­ко без кар­ти­нок. А по­че­му кар­тин­ки не при­ри­со­ва­ны? По­то­му что для это­го нуж­но на­нять ху­дож­ни­ка и ему за­пла­тить. А это до­ро­го, так же как сни­мать блок­ба­с­те­ры. Ал­фа­вит бы­с­т­ро и мак­си­маль­но сжа­то пе­ре­да­ёт ин­фор­ма­цию. Сло­вес­ность – ис­кус­ст­во древ­нее. Это хо­ро­шо. Но уже при Ки­рил­ле и Ме­фо­дии ли­те­ра­ту­ра бы­ла ар­хи­тек­ту­рой+жи­во­пи­сью+хо­ро­вым хе­ви ме­та­лом для бед­ных. Ки­рилл и Ме­фо­дий бо­я­лись, что не ус­пе­ют до кон­ца све­та сла­вян ок­ре­с­тить.

 

Ware – Geld – Ware

То­вар, день­ги, то­вар

День­ги, то­вар, день­ги

То­вар, день­ги, то­вар

День­ги, то­вар, день­ги

(рэп­про­ект «Обо­ро­на Пе­т­ро­пав­лов­ска»)

 

Как сде­лан ко­микс Оле­га Лу­ко­ши­на?

Ко­рот­кие пред­ло­же­ния. Это хо­ро­шо. Не ус­таю по­вто­рять: пред­ло­же­ние долж­но быть не длин­нее 5 слов. Да­лее. Аб­зац в сред­нем – 1–3 стро­ки. Это то­же хо­ро­шо. Год на­зад сам го­во­рил Ан­д­рею Его­ро­ву, что про­зу по­ра пи­сать строч­ка­ми. Так её бу­дет лег­че чи­тать.

По этим га­ба­ри­там я бы срав­нил про­зу Лу­ко­ши­на с кри­ти­че­с­ки­ми ста­ть­я­ми Вик. То­по­ро­ва. Сверх­ко­рот­кие аб­за­цы и т.д. Толь­ко То­по­ров вы­да­ёт со­чи­не­ние за под­чи­не­ние (со­чи­ни­тель­ную связь за под­чи­ни­тель­ную) – по­лу­ча­ет­ся та­кое пост­мо­дер­нист­ское ёр­за­нье. Олег Лу­ко­шин сле­ду­ет ло­ги­ке мон­та­жа кар­ти­нок. Со­чи­ни­тель­ная связь ос­та­ёт­ся со­чи­ни­тель­ной. Воз­мож­но, здесь та­ят­ся воз­мож­но­с­ти.

Лу­боч­ный сказ Лу­ко­ши­на име­ет три ис­точ­ни­ка и три со­став­ных ча­с­ти: Маркс, Горь­кий «В лю­дях» и Че­хов «На де­рев­ню де­душ­ке» и «Спать хо­чет­ся». Осо­бен­но по­след­нее. Мо­ти­ви­ров­ка двух ли­ний бра­ть­я­ми – очень тра­ди­ци­он­ная вещь: Ле­о­нов, «Бра­тья», на­при­мер. За­хват на­по­ми­на­ет «Сань­кю», но это не­важ­но.

«Ка­пи­та­лизм» – в сущ­но­с­ти, раз­вёр­ну­тый рас­сказ Че­хо­ва «Спать хо­чет­ся» в пе­ре­ска­зе Вань­ки Жу­ко­ва. Ге­рой очень не­ква­ли­фи­ци­ро­ван. Все его ра­бо­ты – па­хо­та, со­би­ра­тель­ст­во и сер­вис. По-ла­тыш­ски ра­бо­тать – «стра­дат». Ja stradaju banku – я ра­бо­таю в бан­ке, а!! Вор, бур­лак, сбор­щик то­ма­тов, рик­ша, че­ло­век-со­си­с­ка, про­да­вец (рань­ше их на­зы­ва­ли «си­дель­цы»), рек­лам­ный агент, чтец-аги­та­тор (пы­та­лись его клас­си­фи­ци­ро­вать), ЧП – про­да­жа дис­ков, ста­ро­ве­ры, за­хват те­ле­ви­де­ния. Мак­сим ни хе­ра не де­ла­ет ру­ка­ми, не стро­ит до­ма, не шьёт одеж­ду, не чи­нит ма­ши­ну, как «Три то­ва­ри­ща», что их спас­ло на­ко­нец (Arbeitkur, как го­во­рил Лё­вин на по­ко­се).

 

Arbeit macht frei

 

Но я не на­ста­и­ваю на ре­мес­ле. Ес­ли б Мак­сим твор­че­с­ки чи­тал «Ка­пи­тал», это был бы плюс. Он «Ка­пи­тал» чи­та­ет как ман­т­ру, ви­ди­мо, не впол­не по­ни­мая. «Сто­и­мость ра­бо­чей си­лы оп­ре­де­ля­ет сто­и­мость тру­да, – шеп­чет Мак­сим. – Так как сто­и­мость тру­да есть лишь ир­ра­ци­о­наль­ное вы­ра­же­ние для сто­и­мо­с­ти ра­бо­чей си­лы, то са­мо со­бою по­нят­но, что сто­и­мость тру­да все­гда долж­на быть мень­ше, чем вновь со­здан­ная тру­дом сто­и­мость». Чёрт зна­ет, что это зна­чит. Кни­га слож­ная.

Я чи­тал Марк­са, ког­да дру­гой фи­ло­соф­ской ли­те­ра­ту­ры не бы­ло, клас­се в 10-м. Три ра­за до­чи­тал пер­вый том до се­ре­ди­ны. По­том уз­нал, что толь­ко пер­вый том Маркс на­пи­сал сам. Так что пра­виль­но я там даль­ше не чи­тал. Маркс учил ис­поль­зо­вать си­лу про­тив­ни­ка про­тив не­го са­мо­го, как дзю­до. Ка­пи­та­ли­с­ты очень у Марк­са учи­лись. А на­ши ум­ни­ки (intellectuels) до сих пор «Ми­фы на­ро­дов ми­ра» чи­та­ют. Ин­те­рес­ная книж­ка, с кар­тин­ка­ми. Чем не ко­микс?..

В Япо­нии сей­час «Ка­пи­тал» пе­ре­во­дят в ман­гу. Ско­ро ани­ме «Да­су Ка­пи­та­ру» сни­мут. Это они так с кри­зи­сом бо­рют­ся.

 

Jedem das Seine

 

Че­хов­ская Варь­ка ста­ла бы в Аме­ри­ке Ло­лит­кой. Ско­ро ва­рек-на­стек-ло­ли­ток бу­дут не рас­тлять, а сра­зу пу­с­кать на зап­ча­с­ти.

 

Ган­г­ре­на

…и по­тя­нул вме­с­то вод­ки из фляж­ки,

быв­шей у не­го в па­зу­хе,

ка­кую-то чёр­ную во­ду.

Го­голь. «Страш­ная месть»

По-лю­бо­му – Coca-Cola.

 

Ге­ни­аль­ная ре­цен­зия на «Бренд» Оле­га Си­ву­на – сказ­ка Али­сы Га­ни­е­вой «Аку­чи-ма­ку­чи!».

«Од­наж­ды Ми­ша ра­зу­чил­ся раз­го­ва­ри­вать. Раз вста­ёт он ут­ром с по­сте­ли и вме­с­то «До­б­рое ут­ро, ма­ма и па­па!» го­во­рит: «Агаг­бо­чи­щап».

Спи­сок слов и вы­ра­же­ний маль­чи­ка Ми­ши: «Бур­лы­мур­лы­ур­лы»; «Пуч­ки-муч­ки»; «Аю­би-ба­ру­би»; «Сан­зе­ри­го му­чи­го пек».

 «Меж­ду про­чим, раз­го­ва­ри­вать, как лю­ди, сов­сем не­о­бя­за­тель­но. А Ми­шин но­вый язык – это очень здо­ро­во. Вы его во­ди­те по­ча­ще к нам, мы бу­дем его изу­чать», – до­ба­вил врач».

«Но это ещё не всё, что слу­чи­лось с Ми­шей. Он вдруг на­чал пре­вра­щать­ся во вся­кую вся­чи­ну. Идёт по квар­ти­ре и пре­вра­ща­ет­ся во всё, что по­па­ло. По­ка из ком­на­ты до кух­ни дой­дёт, де­сять раз пре­вра­тит­ся. «Маль­чик, а ты ведь толь­ко что был лю­с­т­рой», – го­во­ри­ли Ми­ше на ули­це. «Нет, он толь­ко что был па­ра­шю­том», – воз­ра­жа­ли дру­гие».

Раз­но­сто­рон­ний маль­чик вы­зы­ва­ет ры­ноч­ный ин­те­рес. «Сколь­ко вы за это­го маль­чи­ка хо­ти­те?» – спра­ши­ва­ет тё­тя».

Но всё кон­чи­лось хо­ро­шо. При­бе­жал лы­сый учё­ный и на­шёл об­щий язык с маль­чи­ком. «Ино­гда да­же нор­маль­ные маль­чи­ки го­во­рят не­по­нят­ны­ми сло­ва­ми».

Тут спа­ро­ди­ро­ва­ны все глав­ные мо­мен­ты «Брен­да»: 1) не­по­нят­ные сло­ва ла­ти­ни­цей, 2) пре­вра­ще­ние маль­чи­ка в ве­щи (ове­ще­ств­ле­ние Verdinglichung по Марк­су), 3) лик­ви­да­ция са­мо­го маль­чи­ка. Ду­ма­ешь, что по­ку­па­ешь ты, на са­мом де­ле по­ку­па­ют те­бя.

Толь­ко ро­ди­те­ли не спа­сут ге­роя «Брен­да», по­то­му что их у не­го нет. Он ни­чей маль­чик. В рим­ском пра­ве бы­ло по­ня­тие servus nullius, ни­чей раб, ко­то­ро­го мог при­сво­ить каж­дый, как бро­шен­ную вещь.

 

brand

 

(швед.) – 1) по­жар, 4) ган­г­ре­на, 5) от­жиг

 

По­учи­тель­но срав­нить «Бренд» Оле­га Си­ву­на с «Ка­пи­та­лиз­мом» Оле­га Лу­ко­ши­на. Ан­ти­ге­рой Си­ву­на бро­дит в пре­де­лах ком­на­ты-ка­фе и пе­ре­чи­ты­ва­ет на­зва­ния ла­ти­ни­цей, на­ри­ца­ет име­на. Мак­сим из «Ка­пи­та­лиз­ма» ко­чу­ет по всей Рос­сии, пе­ре­ва­ли­вая да­же в Си­бирь, ци­ти­руя Black Sabbath и Marley. Ка­та­лог Си­ву­на по­хож на бес­ти­а­рий. Он за­во­ро­жён пе­ре­чис­ле­ни­я­ми. С Мак­си­мом слож­нее, «Ка­пи­тал» он ци­ти­ру­ет для от­во­да глаз и по­ни­мая его не весь­ма. А вот Black Sabbath, по-ви­ди­мо­му, он хо­тел и мог бы ци­ти­ро­вать бо­лее про­ст­ран­но. При­чём в ори­ги­на­ле.

Да­лее. По­че­му «Бренд» про­дви­ну­ли на Пуш­кин­скую пре­мию? – В пи­ку Сер­гею Ми­на­е­ву. Что та­кое Ми­на­ев, это по­нят­но. Это мод­ный ка­та­лог в связ­ной фор­ме. То­же ко­микс в не­ко­то­ром ро­де. Сде­лать из ка­та­ло­га мод­ных кар­ти­нок связ­ный текст – это как со­ста­вить пред­ло­же­ние из про­из­воль­но взя­тых слов. Есть та­кое уп­раж­не­ние. «Кру­той ма­лыш на сан­ках съе­хал с гор­ки». Вну­т­рен­ний мир де­ко­ри­ро­ван дву­мя ус­та­нов­ка­ми: «как я крут» и «как мне всё это на­до­ело». При­чём ког­да Ми­на­ев го­во­рит, что он крут, он не ве­рит, что он крут, а ког­да го­во­рит, как ему всё это на­до­ело, он не ве­рит, как ему всё это на­до­ело. Та­кая офис­ная не­из­ре­чён­ность. Хо­тя и то, и дру­гое – чи­с­тая прав­да. Про­сто «кру­тость» по­ня­тие от­но­си­тель­ное, а «пре­сы­щен­ность» – аб­со­лют­ное. Си­вун ре­шил ис­пра­вить эту ди­а­лек­ти­ку. Чем за­ни­ма­ет­ся его ге­рой, не­яс­но. Он по­треб­ля­ет не по­то­му что это кру­то, а по­то­му что «так по­лу­чи­лось», «мне нра­вит­ся». Это ку­да слож­ней обос­но­вать. «Кру­тость» са­мо­оче­вид­на. А ес­ли ска­жешь «мне нра­вит­ся», мо­гут и на смех под­нять. Имен­но по­то­му что до­пу­с­ка­ет се­рь­ёз­ное от­но­ше­ние к ат­ри­бу­ту «кру­то­с­ти».

На са­мом де­ле ро­ман Оле­га Си­ву­на не поп-арт-ро­ман, а ко­микс, как у Лу­ко­ши­на. Ес­ли Лу­ко­шин лу­ка­вит с ци­та­та­ми, то Си­вун лу­ка­вит со струк­ту­рой. Глав­ное в гла­вах его ро­ма­на не Puncta с длин­ной и за­им­ст­во­ва­ной фи­ло­со­фи­ей, а, ра­зу­ме­ет­ся Bonus’ы и Soundtrack’и. То есть кар­тин­ка и звук. А Punctum – это так, в жа­н­ре «что я ду­маю о…». Об­щие ме­с­та по­по­лам с про­ти­во­по­лож­ны­ми об­щи­ми ме­с­та­ми.

Да­лее. В чем, на­ко­нец, на­сто­я­щая за­да­ча и Си­ву­на, и Лу­ко­ши­на? Ра­зу­ме­ет­ся, не по­хе­рить по­тре­би­тель­ст­во и ка­пи­тал. Их глав­ная под­спуд­ная за­да­ча – про­та­щить и ле­га­ли­зо­вать ла­ти­ни­цу. В иде­а­ле во­об­ще пе­рей­ти на дру­гой язык, как На­бо­ков или Бек­кет. У Лу­ко­ши­на рус­ские ци­та­ты из Марк­са не­по­нят­ней, чем ан­г­лий­ские ци­та­ты из Black Sabbath! Ла­ти­ни­ца ата­ку­ет и бо­лее при­кро­вен­но. На­при­мер, яв­ное вли­я­ние ла­ти­ни­цы ми­ми­кри­ру­ет се­вер­но­рус­ское ёка­нье в ал­бан­ском язы­ке, по­то­му что «е» в ла­ти­ни­це есть, а «и» нет.

Да­лее опять-та­ки сле­ду­ют пунк­ты. Си­вун пы­та­ет­ся за­ме­тать сле­ды, со­слав­шись, что «Я люб­лю над­пи­си на ан­г­лий­ском язы­ке, да­же ес­ли они ни­че­го не зна­чат». На са­мом де­ле за­да­ча впол­не функ­ци­о­наль­ная, на­сущ­ная и не за­ви­сит от на­ст­ро­е­ний. Ан­г­лий­ские тек­с­ты от Byron’a до Black Sabbath долж­ны при­во­дить­ся сво­бод­но и в лю­бом ко­ли­че­ст­ве, что при со­вет­ской вла­с­ти бы­ло слож­но. По­то­му что ма­ло кто знал ан­г­лий­ский. Сей­час все, кто спо­со­бен чи­тать со­вре­мен­ную рус­скую про­зу, чи­та­ют и по-ан­г­лий­ски. Ан­г­лий­ский язык не слож­нее со­вре­мен­ной рус­ской про­зы. В об­щем, дву­язы­чие – это хо­ро­шо. Я сам на­чал учить фран­цуз­ский по сно­с­кам у Пуш­ки­на, а до­учи­вал, чтоб «Вой­ну и мир» чи­тать в ори­ги­на­ле.

Бо­лее от­да­лён­ная за­да­ча – это вклю­че­ние в про­зу сти­хо­твор­ной ре­чи. Ино­гда это един­ст­вен­ный спо­соб на­пе­ча­тать сти­хи. Не­важ­но ка­кие: ан­г­ло­языч­ные, чу­жие или свои соб­ст­вен­ные, как у Ро­ма­на Сен­чи­на в «Льде под но­га­ми».

Как по­ст­ро­ен «Бренд»? «Бренд» со­став­лен из умо­за­клю­че­ний ти­па: «Не знаю по­че­му, но я не­до­люб­ли­ваю всех глав­ных ре­дак­то­ров всех жур­на­лов. По­это­му их ав­тор­ские ко­лон­ки я ни­ког­да не чи­таю. Я уве­рен, что сре­ди них есть и не­пло­хие ста­тьи, но я это­го знать не мо­гу, по­то­му что ни­ког­да не чи­таю». Это «Я Па­с­тер­на­ка не чи­тал, но счи­таю…», толь­ко гла­мур­но и с ими­та­ци­ей ло­ги­ки.

Или: «Я ни­ког­да не ви­дел Barbie с ото­рван­ной го­ло­вой. Вче­ра я ку­пил од­ну Barbie, что­бы ото­рвать ей го­ло­ву. Те­перь я знаю, что ото­рвать го­ло­ву Barbie мож­но толь­ко спе­ци­аль­но, а не в эмо­ци­о­наль­ном по­ры­ве. От­ры­ва­ние го­ло­вы Barbie – это ин­тел­лек­ту­аль­ный акт». При­чин­но-след­ст­вен­ные свя­зи кон­ге­ни­аль­ны. Это из се­рии, что бы­ло рань­ше – ку­ри­ца или яй­цо.

Что ожив­ля­ет ро­ман Оле­га Си­ву­на? Пред­ло­же­ния, на­чи­на­ю­щи­е­ся с лич­ных ме­с­то­име­ний. Ино­гда «мы», ино­гда «я», ино­гда «ты». Все эти ме­с­то­име­ния пу­с­ты. Это про­сто при­ём. На­при­мер, в кон­це 7-го пунк­та 7 пред­ло­же­ний на­чи­на­ет­ся с «Я не­сча­с­тен». «Мы» – это, по­нят­но, «оно» или «они». «Ты» – это servus nullius, на «те­бя» сва­ли­ва­ет­ся вся фи­зи­че­с­кая де­я­тель­ность. Ну а «я» – это про­сто связ­ка-бре­лок для ци­тат. Да и не «я» это во­все, а раз­вёр­ну­тое ан­г­лий­ское R, как в The MIRЯORS.

Soundtrack: The Beatles «I, me, mine»

Я не­дав­но по­нял, что жен­щи­ны по­ку­па­ют одеж­ду, что­бы бы­ло о чём по­го­во­рить, а не на­обо­рот. А маль­чи­ки бу­ха­ют, об­суж­дая, что бы­ло вче­ра, что­бы за­в­т­ра об­су­дить, как бу­ха­ли се­го­дня.

Василий ШИРЯЕВ,
п. ВОЛКАНЫЙ,
Камчатка