Архив : №04. 29.01.2010

ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С РОМАНОМ СЕНЧИНЫМ

 НА­УЧ­НЫЙ ТРУД, СПО­СОБ­НЫЙ УВ­ЛЕЧЬ

 

Пер­вый же про­чи­тан­ный мной текст ни­же­го­род­ца Алек­сея Ко­ро­ваш­ко – ре­цен­зия на «Са­хар­ный Кремль» Вла­ди­ми­ра Со­ро­ки­на, опуб­ли­ко­ван­ная в «ЛР» боль­ше го­да на­зад, – за­сел в па­мя­ти. От мно­гих дру­гих не­боль­ших кри­ти­че­с­ких ра­бот он от­ли­чал­ся тем, что ав­тор об­ра­ща­ет вни­ма­ние не столь­ко на то, о чём по­ве­ст­ву­ет раз­би­ра­е­мое про­из­ве­де­ние, а в ос­нов­ном – как оно на­пи­са­но, ка­ким язы­ком, от­ку­да по­за­им­ст­во­ва­ны те или иные при­ёмы, де­та­ли.

Вско­ре по­сле этой ре­цен­зии Алек­сей Ко­ро­ваш­ко стал по­сто­ян­ным ав­то­ром «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии», ав­то­ром ори­ги­наль­ным, не­про­стым, уз­на­ва­е­мым. И я не очень уди­вил­ся, ког­да мне в ру­ки по­па­ла его объ­ё­ми­с­тая кни­га «За­го­во­ры и за­кли­на­ния в рус­ской ли­те­ра­ту­ре XIX–XX ве­ков» («Из­да­тель­ст­во Ку­ла­ги­ной – Intrada»). Из ре­цен­зен­та Ко­ро­ваш­ко для ме­ня ор­га­нич­но пе­ре­рос в учё­но­го. Точ­нее – ре­цен­зии ока­за­лись со­пут­ст­ву­ю­щи­ми его ис­сле­до­ва­ни­ям ма­те­ри­а­ла­ми.

При­зна­юсь, я не боль­шой лю­би­тель учеб­ни­ков, фи­ло­ло­ги­че­с­ких, ли­те­ра­ту­ро­вед­че­с­ких тру­дов. Но кни­га Ко­ро­ваш­ко ме­ня ув­лек­ла.

На­чал я чи­тать с по­след­них глав, по­свя­щён­ных со­вре­мен­ным (ско­рее, не ХХ-го, а XXI-го ве­ка) пи­са­те­лям. Тем бо­лее что за­ма­ни­ва­ют эти гла­вы уже од­ни­ми на­зва­ни­я­ми: «По­эти­че­с­кое «чер­но­кни­жие» Ти­му­ра Ки­би­ро­ва», «Ко­ды» и «чу­ры» Вла­ди­ми­ра Строч­ко­ва», «Кни­га За­го­во­ров Ми­ха­и­ла Ели­за­ро­ва», «За­го­вор­ная тра­ди­ция в про­ст­ран­ст­ве ан­ти­уто­пии: «Кысь» Та­ть­я­ны Тол­стой, «День оп­рич­ни­ка» Вла­ди­ми­ра Со­ро­ки­на и «ЖД» Дми­т­рия Бы­ко­ва».

Осо­бен­но ин­те­рес­ной, на мой взгляд, в бло­ке со­вре­мен­ных ав­то­ров ста­ла гла­ва, в ко­то­рой раз­би­ра­ют­ся за­го­во­ры и за­кли­на­ния из ро­ма­на «Зо­ло­то бун­та» Алек­сея Ива­но­ва. В цен­т­ре вни­ма­ния ис­сле­до­ва­те­ля текст под на­зва­ни­ем «Ло­дья не­сгу­би­мая».

Чи­тая этот ро­ман Ива­но­ва, по­сто­ян­но за­ду­мы­ва­ешь­ся, где в нём ав­тор­ский вы­мы­сел, а где пре­да­ния, до­ку­мен­таль­ные фак­ты. Ес­ли и не от­ве­ты на все во­про­сы, то уж точ­но один из са­мых се­рь­ёз­ных ана­ли­зов фоль­к­лор­ной тка­ни «Зо­ло­та бун­та» мож­но най­ти у Алек­сея Ко­ро­ваш­ко.

В «За­го­во­рах и за­кли­на­ни­ях...» пред­став­ле­ны поч­ти два ве­ка рус­ской ли­те­ра­ту­ры. Есть про­из­ве­де­ния, хо­ро­шо из­ве­ст­ные мас­со­во­му чи­та­те­лю – «Князь Се­ре­б­ря­ный» Алек­сея Тол­сто­го, «На го­рах» Мель­ни­ко­ва-Пе­чер­ско­го, «Мел­кий бес» Со­ло­гу­ба, «Уе­зд­ное» За­мя­ти­на, «Ти­хий Дон» Шо­ло­хо­ва, «Док­тор Жи­ва­го» Па­с­тер­на­ка. Но боль­шую цен­ность, по-мо­е­му, пред­став­ля­ют ис­сле­до­ва­ния ве­щей или ни­ког­да не имев­ших шум­но­го ус­пе­ха («Обо­ро­тень» Оре­с­та Со­мо­ва, «Лес­ная глушь» Сер­гея Мак­си­мо­ва, «На бе­ре­гах Яры­ни» Алек­сан­д­ра Кон­дра­ть­е­ва), или проч­но за­бы­тых, как, на­при­мер, ро­ма­ны Ми­ха­и­ла За­го­с­ки­на...

Глав­ное до­сто­ин­ст­во кни­ги Алек­сея Ко­ро­ваш­ко для ме­ня – же­ла­ние про­чи­тать или пе­ре­чи­тать про­из­ве­де­ния, ко­то­рые раз­би­рал ав­тор, и про­чи­тать или пе­ре­чи­тать их вни­ма­тель­но, по­пы­тать­ся уви­деть те слои, что бы­ли мне не­ве­до­мы до зна­ком­ст­ва с «За­го­во­ра­ми и за­кли­на­ни­я­ми...».

---

ДО­Б­РАЯ ПРО­ЗА С ГОРЬ­КИМ ОСАД­КОМ

 

Есть пре­лесть в ма­лень­ких из­да­тель­ст­вах, вы­пу­с­ка­ю­щих кни­ги ред­ко, мед­лен­но, штуч­но. У них и свой круг ав­то­ров – как пра­ви­ло, не очень из­ве­ст­ных, пуб­ли­ку­ю­щих­ся не­ча­с­то, то­же ка­ких-то штуч­ных.

Од­но из та­ких из­да­тельств на­зы­ва­ет­ся «Из­да­тель­ст­во Н.Фи­ли­мо­но­ва». За пять лет су­ще­ст­во­ва­ния оно вы­пу­с­ти­ло не боль­ше де­сят­ка книг, но, по­жа­луй, каж­дая, внеш­не очень ас­ке­ти­че­с­кая, в мяг­кой об­лож­ке, ока­за­лась со­бы­ти­ем.

До са­мо­го не­дав­не­го вре­ме­ни это из­да­тель­ст­во вы­пу­с­ка­ло кни­ги ис­клю­чи­тель­но по­эти­че­с­кие, в том чис­ле сбор­ник од­но­го из мо­их лю­би­мых со­вре­мен­ных по­этов Иго­ря Фё­до­ро­ва. Но вот не­дав­но вы­шла кни­га про­зы – «Охо­та на май­ских жу­ков» Ве­че­сла­ва Ка­за­ке­ви­ча.

Ка­за­ке­ви­ча луч­ше зна­ют как по­эта. Впро­чем, зна­ет, ка­жет­ся, до­воль­но уз­кий круг лю­дей, хо­тя у не­го вы­хо­ди­ли кни­ги, бы­ли пуб­ли­ка­ции в тол­стых жур­на­лах. Но Ка­за­ке­вич жи­вёт в Япо­нии, на эк­ра­не те­ле­ви­зо­ра си­с­те­ма­ти­че­с­ки не по­яв­ля­ет­ся, га­зет­ных ко­ло­нок не ве­дёт. Штуч­ный пи­са­тель для штуч­но­го из­да­тель­ст­ва.

«Охо­та на май­ских жу­ков» кни­га уди­ви­тель­ная. Од­на из не­мно­гих в по­след­нее вре­мя, ко­то­рую я чи­тал, жа­лея, что она за­кон­чит­ся. За­кон­чи­лась бы­с­т­ро – от­ры­вать­ся от неё бы­ло слож­но, да и объ­ём кро­шеч­ный, мень­ше двух­сот стра­ниц. Од­на по­весть, один рас­сказ.

Про­зу, ко­то­рую пи­шет Ка­за­ке­вич, при­ня­то на­зы­вать ав­то­био­гра­фи­че­с­кой. Ге­роя зо­вут Сла­ва, его от­ца – Сте­пан («Ве­че­слав Ста­ни­сла­во­вич Ка­за­ке­вич» чи­та­ем в вы­ход­ных дан­ных). В «Охо­те на май­ских жу­ков» опи­са­но дет­ст­во ав­то­ра, про­шед­шее в Бе­ло­рус­сии, его ро­ди­те­ли, брат, нянь­ка Ма­рь­я­на, жизнь рай­цен­т­ров­ско­го по­сёл­ка 60-х го­дов. В рас­ска­зе «На­еди­не с то­бою, брат» – от­но­ше­ния ге­роя с его млад­шим бра­том, людь­ми уже не­мо­ло­ды­ми, раз­ве­дён­ны­ми судь­бой по раз­ным кра­ям зем­ли.

В мо­мент чте­ния по­весть и рас­сказ, на­пи­сан­ные на ред­кость яс­ным язы­ком, эко­ном­но и од­но­вре­мен­но глу­бо­ко (мне вспо­ми­нал­ся Че­хов), ка­жут­ся до­б­ры­ми, неж­ны­ми. Да и как ещё мож­но пи­сать о сво­ём дет­ст­ве, о род­ных лю­дях, о зем­ле, на ко­то­рой вы­рос и ко­то­рую дав­но не ви­дел? И ге­рои про­зы Ка­за­ке­ви­ча лю­ди от­кры­тые, ак­тив­ные, с чу­дин­кой, но от это­го ещё бо­лее сим­па­тич­ные.

И лишь по­том, че­рез не­ко­то­рое вре­мя, слов­но по­сле­вку­сие, по­яв­ля­ет­ся го­речь. Вот отец Сла­вы – та­лант­ли­вый от при­ро­ды че­ло­век, с бо­га­той ду­шой, упор­ный, лю­бя­щий жизнь, в ито­ге мед­лен­но сго­ра­ет, ни­че­го, по су­ще­ст­ву, не сде­лав. Его судь­бу, и ещё бо­лее дра­ма­тич­но, по­вто­ря­ет млад­ший сын Ва­лен­тин. Ви­нить в этом на­прас­ном сго­ра­нии, на­вер­ное, не­ко­го – во все вре­ме­на на Ру­си бы­ло мно­го та­ких лю­дей, к ко­то­рым не при­шла уда­ча.

Есть и жут­кие эпи­зо­ды, да­же, ско­рее, штриш­ки. На­при­мер, гла­ва «Убий­ст­ва» в «Охо­те на май­ских жу­ков». По­сре­ди, ка­за­лось бы, аб­со­лют­но идил­ли­че­с­ки опи­сы­ва­е­мо­го за­сто­лья, отец ге­роя к сло­ву вспо­ми­на­ет слу­чай:

«Воз­вра­ща­ем­ся мы с Ко­с­тей из уволь­не­ния в часть. Сто­я­ли тог­да под Бран­ден­бур­гом. Вы­пи­ли, ко­неч­но. Идём, а на дру­гом кон­це по­ля, ну, мо­жет, ме­т­ров пять­сот от нас, ка­кой-то не­мец идёт. «Да­вай на бу­тыл­ку ко­нь­я­ка, – го­во­рит Ко­с­тя, – кто в нем­ца по­па­дёт!» По­ст­ре­лять хо­чет­ся. За­лег­ли с ка­ра­би­на­ми в оду­ван­чи­ки. Ко­с­тя – пер­вый. Ми­мо! Не­мец ог­ля­ды­ва­ет­ся: кто стре­лял? от­ку­да? Моя оче­редь – трах! – упал не­мец. Но Ко­с­тя ко­нь­я­ка не по­ста­вил. Та­кой на­хал!»

Не­о­жи­дан­но слы­шать это от че­ло­ве­ка до­б­ро­душ­но­го, не­зло­го. Да­же не ве­рит­ся по­на­ча­лу. А по­том вспо­ми­на­ешь – отец в на­ча­ле вой­ны ока­зал­ся в не­мец­ком пле­ну поч­ти под­ро­ст­ком, мно­го че­го там пе­ре­жил, и кто бы­ли для не­го нем­цы, как он к ним от­но­сил­ся, мож­но пред­ста­вить по это­му вос­по­ми­на­нию… И в этой же гла­ве дру­гой эпи­зод – как не­мец за­про­с­то убил па­с­ту­ха, при­няв то­го за пе­ре­оде­то­го ко­мис­са­ра.

---

«ДЕТ­СКИЕ ВО­ПРО­СЫ» СЕР­ГЕЯ КО­С­ТЫР­КО

 

С Сер­ге­ем Ко­с­тыр­ко я зна­ком до­воль­но дав­но. Встре­ча­ем­ся ча­ще все­го на ли­те­ра­тур­ных ме­ро­при­я­ти­ях, вы­пи­ва­ем, раз­го­ва­ри­ва­ем о Си­би­ри, где в раз­ное вре­мя и в раз­ных ме­с­тах жи­ли. А вот боль­шин­ст­во ста­тей и ре­цен­зий, со­бран­ных в его кни­ге «Про­сто­душ­ное чте­ние» (из­да­тель­ст­во «Вре­мя»), я не чи­тал и не знал об их су­ще­ст­во­ва­нии. На­вер­ное, это про­изо­ш­ло по­то­му, что мно­гие тек­с­ты Сер­гей Ко­с­тыр­ко пуб­ли­ко­вал на ин­тер­нет-сай­тах в то вре­мя, ког­да я ту­да ещё не за­гля­ды­вал. Впро­чем, уве­рен, не я один. И вот эти ста­тьи и ре­цен­зии на­ча­ла 1990-х – кон­ца 2000-х от­пе­ча­та­ны на бу­ма­ге, со­бра­ны под од­ной об­лож­кой.

В чём осо­бен­ность кри­ти­че­с­ко­го ме­то­да Ко­с­тыр­ко? Ду­маю, он не лу­ка­вил, не ри­со­вал­ся, на­звав свою кни­гу «Про­сто­душ­ное чте­ние». Его тек­с­ты – это пло­ды чте­ния про­зы и сти­хов, ско­рее, не про­фес­си­о­на­лом-кри­ти­ком с твёр­ды­ми эс­те­ти­че­с­ки­ми и нрав­ст­вен­ны­ми прин­ци­па­ми, иде­о­ло­ги­че­с­кой кон­цеп­ци­ей, а че­ло­ве­ком, за­пи­сы­ва­ю­щим свои лич­ные впе­чат­ле­ния о про­чи­тан­ном, пы­та­ю­щим­ся рас­суж­дать по по­во­ду то­го или ино­го про­из­ве­де­ния. По край­ней ме­ре, та­кое скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние.

Од­на­ко нель­зя ска­зать, что ав­тор «Про­сто­душ­но­го чте­ния» оди­на­ко­во при­ем­лет, так ска­зать, и «ле­вое», и «пра­вое» (хо­тя что есть что, оп­ре­де­лять не бе­русь). К при­ме­ру, ро­ман Эду­ар­да Ли­мо­но­ва «У нас бы­ла ве­ли­кая эпо­ха» Сер­гею Ко­с­тыр­ко по ря­ду при­чин не по­нра­вил­ся, а рас­сказ Ев­ге­ния По­по­ва «Materia» по­нра­вил­ся очень да­же силь­но и по­слу­жил для на­пи­са­ния поч­ти фи­ло­соф­ско­го трак­та­та.

Во­об­ще в чи­с­том ви­де ре­цен­зий и ста­тей у Сер­гея Ко­с­тыр­ко поч­ти нет. Это дей­ст­ви­тель­но рас­суж­де­ния по по­во­ду про­чи­тан­но­го, спор с ав­то­ром. Объ­яс­няя, по­че­му ему что-то при­шлось по ду­ше в том или ином про­из­ве­де­нии, а что-то нет, Ко­с­тыр­ко по­пут­но за­да­ёт ав­то­ру, сво­им чи­та­те­лям и са­мо­му се­бе мно­же­ст­во за­ча­с­тую «дет­ских» и от­то­го очень слож­ных и не все­гда при­ят­ных во­про­сов...

Я по­пы­тал­ся най­ти в тек­с­тах Сер­гея Ко­с­тыр­ко под­хо­дя­щий для ци­та­ты от­ры­вок (ка­кая же ре­цен­зия без ци­та­ты?), но ока­за­лось, что не­что за­кон­чен­ное вы­брать слож­но. Вро­де бы за­вер­шая мысль, Ко­с­тыр­ко её тут же пы­та­ет­ся оп­ро­верг­нуть, до­пол­нить, в то же вре­мя ме­няя её смысл. Не­ча­с­тый слу­чай в ли­те­ра­тур­ной кри­ти­ке – обыч­но кри­тик при­сту­па­ет к ана­ли­зу про­из­ве­де­ния с твёр­дой по­зи­ци­ей, чёт­ко зная, что ска­жет и как оце­нит его.

Лю­бо­пыт­но и то, что Сер­гей Ко­с­тыр­ко до­воль­но ча­с­то пи­шет «не по­ло­жи­тель­ные» от­зы­вы о про­из­ве­де­ни­ях, опуб­ли­ко­ван­ных в его род­ном «Но­вом ми­ре». Мы при­вык­ли счи­тать, что ре­дак­ция жур­на­ла – это не­кий еди­ный ор­га­низм, где ес­ли и про­ис­хо­дит рас­хож­де­ние во мне­ни­ях, то это ос­та­ёт­ся за дверь­ми ка­би­не­тов. Но всё ча­ще мы ви­дим, что со­труд­ни­ки од­но­го и то­го же жур­на­ла пуб­лич­но спо­рят друг с дру­гом, с ав­то­ра­ми сво­е­го жур­на­ла. К при­ме­ру, я был при­ят­но удив­лён, про­чи­тав не­дав­но до­ста­точ­но жё­ст­кий от­клик ре­дак­то­ра от­де­ла кри­ти­ки жур­на­ла «Зна­мя» Ка­ре­на Сте­па­ня­на на ста­тью Вла­ди­ми­ра Се­мё­но­ва «К во­про­су об ос­во­бож­дён­ных на­ци­ях», опуб­ли­ко­ван­ную в том же «Зна­ме­ни».

Ста­тья Се­мё­но­ва дей­ст­ви­тель­но, мяг­ко ска­жем, про­во­ци­ру­ю­щая на по­ле­ми­ку, и жур­нал пра­виль­но сде­лал, что её опуб­ли­ко­вал. Но так­же пра­виль­но и то, что один из со­труд­ни­ков вы­ра­зил своё мне­ние, сов­па­да­ю­щее с мне­ни­ем до­воль­но боль­шо­го, уве­рен, чис­ла чи­та­те­лей «Зна­ме­ни». В этом, на­вер­ное, и со­сто­ит цен­ность сво­бо­ды – в том чис­ле сво­бо­ды ре­дак­ци­он­ной по­ли­ти­ки.

Сер­гей Ко­с­тыр­ко, на мой взгляд, дав­но су­ще­ст­ву­ет в ат­мо­сфе­ре лич­ной (по край­ней ме­ре) сво­бо­ды. Чи­та­ет кни­ги и рас­суж­да­ет по их по­во­ду, за­да­ёт не­удоб­ные, «не­по­лит­кор­рект­ные» во­про­сы. При­хо­дит к стран­ным от­кры­ти­ям, ко­то­рые его са­мо­го не все­гда при­ят­но удив­ля­ют. Та­кие же удив­ле­ния на­вер­ня­ка ис­пы­ты­ва­ет не­ма­лое чис­ло про­сто­душ­ных чи­та­те­лей, зна­ко­мясь с со­вре­мен­ны­ми книж­ка­ми.

---

ДЕ­ТИ РАЗ­БЕ­РУТ­СЯ

 

В по­след­нее вре­мя мне ча­с­то, по га­зет­ным де­лам, при­хо­дит­ся спра­ши­вать пи­са­те­лей и про­сто чи­та­те­лей, есть ли у нас дет­ская ли­те­ра­ту­ра. Од­ни твёр­до го­во­рят «да» и, бы­ва­ет, на­зы­ва­ют фа­ми­лии со­вре­мен­ных дет­ских пи­са­те­лей, боль­шин­ст­во же ут­верж­да­ют, что дет­ской ли­те­ра­ту­ры нет, со вре­мён Чу­ков­ско­го–Бар­то–Мар­ша­ка–Ми­хал­ко­ва ни­ко­го не по­яви­лось и ни­ка­кие со­вре­мен­ные книж­ки они сво­им де­тям не по­ку­па­ют.

Есть у нас дет­ская ли­те­ра­ту­ра или нет её, и ка­ко­го она ка­че­ст­ва, если есть, – во­прос слож­ный, для взрос­лых, на­вер­ное, не­раз­ре­ши­мый...

Не­сколь­ко лет на­зад мне по­да­ри­ли кни­гу Ге­н­ри­ха Сап­ги­ра. Я в неё за­гля­нул, ужас­нул­ся столби­кам из не­по­нят­ных слов, но всё же от­нёс доч­ке, ко­то­рой бы­ло тог­да го­да че­ты­ре. По­про­бо­вал по­чи­тать. Она вдруг ожи­ви­лась, за­став­ля­ла чи­тать ещё и ещё, как-то меч­та­тель­но смо­т­ре­ла не на кар­тин­ки, а вдаль, а по­том, спу­с­тя мно­го дней, играя, по­вто­ря­ла не­что по­хо­жее на сти­хи Сап­ги­ра и сча­ст­ли­во сме­я­лась.

Не­дав­но в на­шу ре­дак­цию при­шла бан­де­роль с кни­гой Га­ли­ны Чер­но­вой «Сказ­ки-не­ви­дим­ки и сти­хи-кар­тин­ки» (из­да­на где-то в Крас­но­яр­ском крае при со­дей­ст­вии га­зе­ты «Реч­ник Ени­сея»). Оформ­ле­на кни­га вро­де не­пло­хо, ил­лю­с­т­ра­ции яр­кие, сти­хи же по­ка­за­лись мне не­ук­лю­жи­ми, «не­про­фес­си­о­наль­ны­ми». Ре­шил всё-та­ки оп­ро­бо­вать на млад­шей доч­ке, ко­то­рой сей­час че­ты­ре го­да…

Уже поч­ти ме­сяц доч­ка спра­ши­ва­ет ме­ня, ког­да по­едем в де­рев­ню «на ого­род» к «ре­бят­кам-По­ми­до­рам», к «бра­во­му Под­сол­ну­ху», к «Лу­ку-сле­зу­ну»… Из­ве­ла пол­пач­ки бу­ма­ги, две ко­роб­ки ак­ва­ре­ли – ри­су­ет пер­со­на­жей книж­ки Га­ли­ны Чер­но­вой.

Не знаю, по ка­ким кри­те­ри­ям взрос­лые мо­гут су­дить о ли­те­ра­ту­ре для де­тей. На­вер­ное, де­ти са­ми долж­ны вы­би­рать, что им слу­шать пе­ред сном, что мед­лен­но, по скла­дам, чи­тать. Взрос­лые обя­за­ны по­мо­гать де­тям, пред­ла­гая раз­ные книж­ки, а де­ти – раз­бе­рут­ся.

Роман СЕНЧИН