Архив : №37. 16.09.2005

ИНТЕЛЛИГЕНТ НОМЕР ОДИН

Помнится, этим номером в годы перестройки был отмечен отечественный академик-литературовед Дмитрий Сергеевич Лихачёв. С тех пор много чего произошло — и август 1991-го, и октябрь 1993-го, уходили и приходили президенты, а уж сколько министров и их интеллектуальной обслуги, именуемой ныне «политтехнологами», сменилось — немерено. Да и той страны, в которой этот номер присуждали, уже нет. Но вот Лихачёв почему-то не забыт. «В будущем году грядёт столетие одного из самых знаменитых сотрудников Пушкинского дома, академика Дмитрия Лихачёва, — говорит губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко в беседе с главным редактором «Литературной газеты» Юрием Поляковым («ЛГ», 2005 г., № 27). — У нас есть Фонд Лихачёва, который возглавляет почётный гражданин Петербурга писатель Даниил Гранин, которого я считаю духовным лидером нашего города. Юбилей Дмитрия Сергеевича должен стать событием в духовной жизни города и страны». (Кстати, обратите внимание на манеру назначать очередных «водителей умов» ненавязчивым указанием «сверху».)

Правда, вспоминается ещё один факт: когда в 1999 году Д.С. Лихачёв умер, возникла идея немедленно увековечить память «выдающегося демократа» установкой мемориальной доски и даже созданием мемориального кабинета в здании, где он работал, но этому воспротивилось руководство Пушкинского дома: то ли сроки для установки памятных знаков ещё не вышли, то ли к академику были какие-то претензии. Поневоле начинают закрадываться сомнения в безупречности «первого номера». Да и в науке как-то нельзя сказать, что академик Лихачёв совершил какой-то переворот. Откуда же такой почёт и уважение? Попробуем разобраться с личностью Лихачёва, а заодно и порассуждаем о феномене отечественной интеллигенции.

В последние годы только ленивый не бранит интеллигенцию. Причём хулы и проклятия на её голову сыплются как со стороны левого, так и правого спектров нашего общества. Правящая власть больше всего недовольна тем, что, с одной стороны, интеллигенция в лице бюджетников (учителей, врачей, преподавателей вузов, учёных, ИТР) иногда напоминает о себе, требуя — какая беспардонность в тяжкое время реформ! — вовремя выдавать, индексировать и даже повышать зарплату, а с другой стороны, слабо выделяет из себя средний класс — «новых русских» — как социальную опору отечественного капитализма. Так сказать, «есть у нас ещё отдельные недостатки на почве интеллигенции».

Православно-патриотическая ветвь деятелей культуры не менее усердно клянёт интеллигенцию, ставя ей в вину неискоренимое западничество и космополитизм, корни коего тянутся аж к декабристам и большевикам, купленным на деньги жидомасонского капитала.

С левого фланга — со стороны КПРФ и особенно маргинальных левых организаций — бывшую советскую интеллигенцию обвиняют в буржуазности, социальной пассивности, соглашательстве и иных неискоренимых «классовых» грехах, утверждая, что именно она измыслила на своих кухнях уничтожение социализма и явилась активным проводником буржуазной контрреволюции. Но уже поднимается, мол, «мускулистая рука рабочего класса», и будет, интеллигенты, «ужо вам»!

Даже «демократы», которые до последнего времени предпочитали не расплёвываться с интеллигенцией, приумолкли. Получив «по шапке» за попытки оправдывать преступления гитлеровцев, зарылся в ямку прехитрый Гаврила Попов, правофланговый рыночных реформ, бывший мэр Москвы, который в начале 1990-х годов выражал надежду, что именно интеллигенция станет нормальной опорой «капитализма с человеческим лицом». Всё реже мелькает на телеэкране кислая физиономия Григория Явлинского, которого одно время тоже прочили в «лидеры» мыслящей России.

Так что же это такое — интеллигенция, точнее — советская интеллигенция (поскольку никакой другой, как ни крути, пока нет), которую одни — ругают, другие — хвалят, а третьи в упор не желают видеть?

Может быть, вся интеллигенция насквозь зловредна? Слов нет, Чубайс и Немцов, Хакамада и Ельцин, Гайдар и Зурабов заканчивали советские вузы и потому вроде бы являются интеллигенцией. С другой стороны, в бедах, постигших 90 процентов населения бывшего СССР, вряд ли разумно винить одну интеллигенцию, поскольку вина рабочих, тех же шахтёров, которые в 1990 году поддержали своими забастовками Ельцина, ничуть не меньше, чем вина учителя, врача или пенсионера, которые в том же 1990 и 1996 году голосовали за него.

Наверное, пришло время прекратить деление общества на «народ» и «интеллигенцию», которая якобы не является народом в полном смысле слова и представляет собой лишь прослойку. Такое деление имело смысл лет сто назад, быть может — пятьдесят, но с тех пор много воды утекло. Нельзя всё время жить старыми представлениями, ибо то, что было когда-то истиной, со временем может стать догмой. Давайте сделаем такой вывод: интеллигенция сегодня в такой же степени народ, как и все иные классы и социальные группы, и так же, как эти группы, делится на два вида: хороших, порядочных людей и на мерзавцев, подлецов.

А вот с этой точки зрения есть смысл поговорить об интеллигенции всерьёз.

Как известно, Россия славится своей интеллигенцией. Более того, мы, русские, и придумали сие великое понятие. Нигде больше в мире нет никакой интеллигенции! Вот работники умственного труда — интеллектуалы — есть, а интеллигенции — нет.

Но эта интеллигенция никогда не была однородной. Она разделялась как в своей самооценке, так и глазах народа — простых людей, которые своим трудом содержали тогда людей образованных. Одно дело — интеллигенты Пушкин и Чернышевский, Белинский и Герцен, Блок и Ленин, Вернадский и Менделеев, Горький и Платонов, которые жили народными интересами, творили для народа и, страдая от того, что массы русских людей так или иначе были оторваны от культуры, в меру сил пытались сократить, ликвидировать этот разрыв.

В последние 15 — 20 лет о первой группе русской интеллигенции принято либо не упоминать совсем, либо говорить в грубо ругательных тонах, как то:

Виноваты во всём

Чернышевский и Герцен,

И мыслитель Белинский,

И альфонс Карл Маркс,

— пел возлюбленный демократами и монархо-патриотами певец Игорь Тальков, в немалой степени знаменитый своей разнузданностью и пьяными скандалами, во время одного из которых и был застрелен.

Зато на первый план за это время выдвинулись духовные потомки Булгарина, Уварова, Иоанна Кронштадтского, почему-то вообразившие себя единственными и полномочными представителями всего народа, включая и неотъемлемую его часть — трудовую интеллигенцию, которую недавно сами же именовали народной и советской.

 Эти «дети Арбата», назвавшиеся либерально-демократической интеллигенцией, очень негодовали на бюрократов от политики и культуры главным образом за то, что эти последние не желали потесниться и дать этим «детишкам» место на народной шее, жестко пресекая все их попытки перераспределить в свою пользу часть потребительских благ.

Эта группа подняла на щит идею повести М.Булгакова «Собачье сердце», согласно которой народ — это Шариков, дрессированная собака, по сути — паршивый пёс, поднять которого до уровня человека не под силу даже таким специалистам, как изысканный интеллигент, «специалист по пересадке семенников» профессор Преображенский. Однако, учитывая усилия, затрачиваемые такого рода «профессионалами», они имеют все права на особые привилегии и изысканные блага. Излишне говорить, что все разделявшие «демократический» способ мышления на место профессора Преображенского ставили самих себя и очень негодовали на злую советскую власть, которая рисовалась им в образе Швондера.

Среди самозванной духовной элиты, громогласно потребовавшей тогда себе места под солнцем, можно было встретить писателей и экономистов, музыкантов и режиссёров, актёров и поэтов. Здесь Марк Захаров и Василий Аксёнов, академики — экономисты Аганбегян и Заславская, Солженицын и Окуджава, Евтушенко и Ростропович-Вишневская, Ахеджакова и Никита Михалков. И так далее, имя им — легион.

Но среди этого велеречивого множества, как два ясных солнца, возвышаются монументальные фигуры двух священных коров демократической интеллигенции, двух академиков — А.Д. Сахарова и Д.С. Лихачёва. А.Д. Сахарову мы надеемся впоследствии посвятить отдельную статью. Сейчас же нас занимает фигура Д.С. Лихачёва, «первого русского интеллигента», как поспешила окрестить его крикливая демократическая пресса, хотя, надо сказать, в России были всё-таки интеллигенты и до Лихачёва.

Перестройка, обернувшаяся для интеллигенции демократической разными неожиданностями, а для всей остальной — трудовой — интеллигенции повседневным кошмаром, началась с перестройки в человеческих умах, в общественном сознании, а точнее — с низвержения ценностей и идеалов первой, трудовой, группы интеллигенции и выдвижения на пьедестал кумиров второй, демократической или, прямо сказать, паразитическо-лакейской группы интеллигентов типа героя булгаковской повести. А у истоков этого процесса, который «пошёл» под бдительным руководством уваровых и кронштадтских из ЦК КПСС, стоял не кто иной, как Д.С. Лихачёв.

Читатель, помнится, и мы тоже стремились не пропустить очередной «встречи» Д.С. Лихачёва с советской интеллигенцией, и спешили к телевизору, чтобы, не дыша, приникнуть к голубому экрану в те времена, когда слово «голубой» усилиями более мелких и более грязных деятелей типа Арканова, Хазанова, Жванецкого и Петросяна ещё не приобрело двусмысленного оттенка. Сегодня, по прошествии лет, наполненных печальным опытом разочарований, вполне очевидно, что академик изрекал в общем-то всем известные, даже банальные истины типа того, что надо быть порядочным человеком, ценить своё историческое прошлое, уважительно относиться к культуре. Не более того. Но тогда, на фоне интервью с дубообразными партийными бонзами типа Черненко, Кириленко или Лигачёва, на фоне потрясающих по своей кондовости концертов из кремлёвского Дворца съездов по поводу очередного партийного мероприятия, тогда простой, доверительный разговор благообразного старичка-академика с «людьми из народа», то есть врачами, учителями, инженерами, учёными и преподавателями вузов, казался чем-то новым, свежим, вселяющим оптимистические надежды.

В октябре 1999 года Дмитрий Сергеевич Лихачёв умер и был удостоен похорон за государственный счёт.

Присмотримся повнимательнее к этой знаковой фигуре, не следуя фарисейскому изречению «о мёртвых либо хорошо, либо ничего». Крупные деятели не умирают для общественного сознания, когда наступает их физическая смерть. Нам нужна правда и о живых, и о мёртвых, иначе мы ничего не поймём в том, что с нами произошло и чего нам ожидать от будущего.

Отряхнём пыль со старых фолиантов, извлечём из архивов подшивку газеты «Культура» за 1999 год. В номере 36 газеты опубликована беседа Д.С. Лихачёва с другим лидером «демократической интеллигенции» и пророком перестройки — Фазилем Искандером. Поскольку эта беседа напечатана на первой странице вместе с некрологом, её с полным правом можно рассматривать как духовное завещание академика.

Ей-богу, читать это интервью в наши дни очень интересно, особенно в плане культурного кругозора, глубинных личностных установок и даже образовательного уровня. Итак, за дело!

Прежде всего бросается в глаза то, что наши герои преклоняются, прямо-таки стелются перед образованием, перед культурными и образованными людьми. Вот что они говорят: «В жизни нам приходится решать несколько вопросов: красиво это или некрасиво? Справедливо или несправедливо? Так вот, культура помогает нам ответить на эти вопросы», «нация, которая не ценит интеллигентность и культуру, обречена на гибель», культура помогает человеку подниматься, стремиться ввысь, преодолевая всё сорное, что есть в душе». И много других весьма цветистых фраз в том же духе. Всё замечательно: два очень культурных человека сетуют и сожалеют, что, мол, как мир несовершенен и как было бы замечательно, если бы все люди были культурны.

Всё так. Замечательно вкусный мёд и сладкая-пресладкая патока. Но вот Фазиль Искандер упоминает некоего Бруно Ясененского, коего он относит к священникам. Любопытно, что академик-литературовед Лихачёв никоим образом не реагирует на возникающую при этом нелепицу. Какую?  Если Вы, многоуважаемый читатель, попытаетесь найти Ясененского в каком-нибудь пухлом справочнике, то Вас ожидает разочарование. Дело в том, что в природе есть Бруно Ясенский, польский и советский писатель, автор популярного в своё время романа «Человек меняет кожу». В природе есть также Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. Он и взаправду священник, архиепископ Лука, он также и хирург, лауреат Сталинской премии за труды в области гнойной хирургии. Выходит, если Бруно — то не священник, а если священник и хирург, то не Бруно, не говоря уже о том, что и фамилии-то такой — Ясененский — вообще нет, если не на свете, то в пределах обсуждаемой темы.

Конечно, можно и возразить: ну, перепутал. С кем не бывает? Да нет. Не тот это случай. Студента-филолога, курсе этак на втором, за такую ошибку просто выгонят с экзамена. Потому как это дремучее невежество. Ну всё равно, как если бы я, будучи физиком, перепутал лазер с кувалдой. А тот факт, что и академик-литератор, и писатель, и целая редакция очень культурной газеты «Культура» не заметили столь дикой оговорки, мягко выражаясь, настораживает. Так ли они культурны, как пытаются казаться?

Конечно, наши поклонники образования и культуры могли бы и справочник какой почитать — ежели вдруг запамятовали. Но на самом деле, думается, им всем было, наверное, просто-напросто — до лампочки: пипл, то бишь народ, хавает — и ладно. Мелочи какие — быдло всё сожрёт.

Согласитесь, ни с культурой, ни с образованием это не вяжется. Попробуем-ка дальше поискать, а не прячут ли наши выдающиеся культуроведы и образованцы чего-нибудь ещё за своими премудрыми словесами о величии культуры и образования?

И знаете, долго искать не придётся. Вот, к примеру, Дмитрий Сергеевич утверждает, что человек некультурный, бескультурный, недоучившийся суть человек неполноценный. Не больше и не меньше. Не потому, что родился плохим, как крошка Цахес, и не потому, что стал плохим впоследствии, после рождения, а потому, что недоучился: «Обратите внимание, все диктаторы, особенно века двадцатого, люди невежественные, недоучившиеся. Один не закончил семинарию, другой — университет, третий остался ефрейтором. Они неполноценны. И людей рассматривают со своей, неполноценной, точки зрения. Они многое не понимают в науке, искусстве, в отношении между людьми и злятся, завидуют другим, тем, которые понимают. Бескультурье — это страшный комплекс неполноценности. По-настоящему воспитанный человек непонятен и неприятен человеку невоспитанному...» (К сведению очень грамотного и культурного Ф.Искандера, которому принадлежит это утверждение, а также газеты «Культура», где оно напечатано, В.И. Ленин закончил университет.) Хорошо получается, ей-богу: Ленина, Сталина он записывает в неполноценные по причине того, что они «гимназиев не кончали». Любопытно, куда бы они отнесли Аристотеля, который изобрёл первый в истории университет (Ликей) и потому не мог в нём учиться? Или великого мудреца Древнего Египта Имхотепа, который вряд ли где учился — ну откуда бы в Древнем Египте взяться высшей школе? Или бывшего босяка писателя Максима Горького, согласно статистике, самого многотиражного из беллетристов ХХ века? И что это за культура такая для избранных, что человек, ею обладающий, должен с неприязнью противопоставлять себя человеку, не обладающему этой самой культурой? Это что, привилегия вроде права первой ночи?

За всеми этими премудрыми построениями нашего академика скрывается весьма банальное и очень примитивное стремление: влезть на шею к ближнему своему. Наш герой проделывает это просто, красиво и со вкусом — сначала он долго и интересно объясняет, что культура — это хорошо. Зачем он объявляет, что не культура — этоплохо. (Понимать это надо так, что Лихачёв и Искандер суть культура во плоти.) Далее наш герой заявляет, что он всегда терялся перед мерзавцами. (Понимать это надо так: перед культурным, грамотным человеком все виноваты — уже тем, что некультурные и неграмотные: «... трагедия сегодняшнего дня в том, что люди не чтят культуры и не пользуются её дарами».) Ну а раз виноваты — так ведь вину искупать надобно. Платить. Это, правда, уже за кадром, но кому надо, те поймут.

Суть ясна: образованность для Лихачёва — это привилегия, а культура, следовательно, — кормушка.

Из подобного узко-потребительского понимания культуры её служителями и проистекают столь странные метаморфозы, как превращение идейной обслуги КПСС, как, впрочем, и её верховных жрецов, в яростных ниспровергателей коммунизма. Пока власть была в руках партийной номенклатуры, верхушка нашей интеллигенции отоваривалась в обкомовских спецраспределителях. Однако, чтобы кормиться без проблем, необходимо было отгонять конкурентов. А проще всего это делается проверенным, известным с незапамятных времён способом: надо ухватиться за какую-нибудь актуальную для общества проблему и на своём месте (возле сектора своей кормушки) громче всех вопить: «Не спите, консулы!», демонстрируя одновременно и передовые взгляды, и рвение, и преданность власти — той, которая в данный момент у власти.

За примерами ходить далеко не нужно. Помните программу построения материально-технической базы коммунизма (обращаем внимание — только базы, а не всего коммунизма в целом), одно из тех явлений, на которое демократы, хихикая, любили показывать пальцем, приводя его в качестве доказательства утопичности идеи коммунизма вообще? Но гримасничали они абсолютно напрасно, ибо, как выяснилось, люди именно демократических взглядов доводили практику провозглашённых проектов до абсурда типа кукурузной эпопеи. В начале 60-х годов они пытались уверить нас (себя — вряд ли), что необходимость в законах и Уголовном кодексе вот-вот отпадёт, уже отпадает, «заменяясь единой системой правил коммунистического общежития». Не верите? Посмотрите журнал «Советское государство и право», № 9 за 1960 год, где С.С. Алексеев в статье «О закономерностях развития советского права» утверждает, что «имущественные отношения в большинстве случаев становятся сферой нравственного регулирования». Вот так, ни больше ни меньше: право отменяется и заменяется моралью.

Да-да, это тот самый Сергей Сергеевич Алексеев, известный законник, автор многих трудов по «социалистическому», а теперь и «капиталистическому» праву, главный автор ельцинской Конституции, под сенью которой была приватизирована страна и ограблена большая часть её населения. В новых условиях этот бывший поборник скорейшего внедрения коммунизма в жизнь оказался отчаянным адептом «либеральных инфраструктур в экономике и тенденции частноправового хозяйствования» («Общая газета» — был такой орган «демократии», приказал долго жить — № 13 за 2000 год, статья с боевым названием «Конституция — последний рубеж обороны»), не гнушаясь запугивать честных граждан опасностью «быть отброшенными в обстановку советского общества, в среду его имперско-державных традиций и императивов, да притом с прямыми включениями большевизма» («Общая газета», 2000 г., № 6, заголовок не менее драматичен — «К нам вернулся большевизм!») Воистину, велики чудеса твои, господи!

Впрочем, чудес никаких: просто, зафиксировав истощение партийно-номенклатурной кормушки, «лидеры» оперативно сменили идеологическую одежонку и срочно занялись обустройством своего благополучия возле другой — рыночно-демократической кормушки, что успешно продолжают делать по сей день.

Отсюда и их сверхусердное, граничащее с безумием рвение по обличению «сталинских репрессий», по развенчанию «коммунистической утопии», по обоснованию «общечеловеческих ценностей», прелестей «гражданского общества», «демократии», «реформ» и всего того, от чего нынче стонут честные люди. Под этот демократический стрекот мы и живём уже 20 лет.

Правда, в последнее время этот стрекот чуть притих, сменил тональность, поскольку демократическая саранча от культуры затаилась, не будучи наверняка уверенной в том, какая именно политическая тенденция возобладает в ближайшем будущем и, следовательно, с какого именно боку удобнее всего будет пристраиваться к кормушке. Но не надо беспокоиться: немного поворчав, они найдут с властью общий язык. Опыт имеется.

А мы удивлялись, гадали: откуда же взялись такие ненавистники всего советского, а теперь и русского? Таились, переродились, были засланы со зловредного Запада?  Да нет, всегда были теми же самыми, в сущности, несложными жвачными существами, занятыми сугубо шкурными, «кормушечными» интересами и лишь в зависимости от конъюнктуры вывешивающими очередной флажок возле своего корыта.

Так что никакой загадки в том, что бывшие адепты и ревнители начинают с яростью топтать всё то, чему вчера, надрываясь, пели хвалу: бывший лидер СССР и генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачёв признался, что его главным стремлением было уничтожение советской власти и коммунизма, руководитель идеологического отдела ЦК КПСС Яковлев громогласно потребовал искоренения коммунистической идеи, автор песен про «комиссаров в пыльных шлемах» Окуджава призывал к расстрелу Белого дома, режиссёр Ефремов, лауреат Госпремий СССР, постановщик спектаклей «Большевики» и «Сталевары», заливаясь соловьём, нахваливал крушившего Россию Ельцина, а народные любимцы Михаил Ульянов, Зиновий Гердт, Юрий Никулин в поте лица отработали свои «тридцать сребреников» в кампании «Голосуй, а то проиграешь!» по перевыборам того же Ельцина, Марк Захаров, премированный когда-то за инсценировку фадеевского «Разгрома», на глазах миллионной телеаудитории сжёг свой партийный билет члена КПСС, Алексей Герман своим фильмом «Хрусталёв, машину!» сделал смачный плевок в лицо поколению, победившему в Великой Отечественной войне. А Галина Волчек, считая сей плевок недостаточно смачным, прямо к шестидесятилетию Победы организовала постановку порнографический пиески «Голая пионерка» в театре «Современник». Но хватит перечислять, а то можно вообще разочароваться во всём роде человеческом.

И не надо думать, что этот человеческий тип мелкого оборотня обитает в среде только научной, или так называемой творческой интеллигенции. Он вездесущ, и его низость никак не зависит от уровня образованности. Да вы сами знаете эту породу «передовых» мелких человечков, всегда умеющих держать нос по ветру и ухитряющихся быть святее папы римского. Вспомните твердокаменных комсоргов или секретарей парткомов с горящими глазами, рабочих лидеров, умело использующих звание «гегемона» и всех иных, которые быстрее всех в период ельцинского беспредела обсели новые места кормления и цепко уселись на шею всему народу!

Но вернёмся к «первому интеллигенту России». Не теряя его из виду, обратимся к творчеству братьев Стругацких. Стругацкие — это тоже кумиры шестидесятых — семидесятых годов, но смотрели они малость поширше и поглыбже, нежели наш культурный и грамотный академик. А почитать мы возьмём их произведение «Трудно быть богом». Есть там такой эпизодический персонаж — Вага Колесо. Лидер преступного мира, глава местной «коза ностры». Маленький такой, благообразный старичок. Страшненький старичок. Страшен он не тем, что в переулке может подстеречь и зарезать или на худой конец до полусмерти испугать своей кривой рожей, а совсем другими вещами. В рыночной России это не надо объяснять:

«Вага наконец отложил перо, распрямился и сказал скрипуче:

— Вот так, дети мои. Две с половиной тысячи золотых за три дня. А расходов всего одна тысяча девятьсот девяносто шесть. Пятьсот четыре маленьких кругленьких золотых за три дня. Неплохо, дети мои, неплохо...

Никто не пошевелился...

— Мне показалось, что Пига вздохнул. Это правда, Пига, сынок?

В темноте заёрзали и прокашлялись.

— Не вздыхал я, Вага, — сказал грубый голос. — Как можно...

— Нельзя, Пига, нельзя! Правильно! Вы все сейчас должны слушать меня, затаив дыхание...»

С тех времён мир изменился. Бандиты, конечно, остались. Но те, кто поумнее, отложили ножи, кастеты, пистолеты и взялись за другое. Ведь во времена Ваги Колеса бандит с большой дороги мог вполне стать королём, принцем, шахом. Так оно нередко и бывало. К примеру, Надир-шах. Сейчас бандюга может заработать разве железную клетку под старость. Или верёвку. В общем, грабить и убивать стало сейчас не так чтобы невыгодно, но... Но репутация страдает, рискованно и денег не так, чтобы уж очень много, по большому-то счёту. Есть дельце хотя и более сложное, зато — более уважаемое. Это — уничтожение культуры — того, что объединяет людей и делает человека человеком.

Как это сделать? Примитивы типа кинорежиссёров Н.Михалкова («Сибирский цирюльник» и «Утомлённые солнцем») и его братца Михалкова-Кончаловского («Курочка Ряба» и «Дом дураков»), А.Рогожкина («Особенности национальной охоты» и «Кукушка») и А.Балабанова («Брат-2») ставят фильмы, где показывают Россию скопищем идиотов, придурков, пьяниц, злодеев и тупых начальников. Познеры, Сванидзы и Соловьёвы в своих телепередачах искажают историю, тенденциозно комбинируя факты.

Стилист Сорокин своими фекально-порнографическими штудиями пытается задавать уровень отечественной словесности, а пустое место под названием Виктор Ерофеев натужно изображает из себя доморощенного маркиза де Сада. Какая-нибудь Кадышева уродует русские народные песни, приспосабливая их к вкусам узколобых торговцев краденым. Коля Фоменко, из которого с дьявольской интенсивностью изрыгается похабщина, работает на радио, ТВ и в кино. Маша Арбатова, имеющая менталитет вокзальной проститутки, учит молодёжь жизни.

Список можно продолжить, но лучше этого не делать — по упомянутой уже причине. В общем, такова планка, установленная «лидерами интеллигенции» 20 лет назад.

Но всё это — пузатая мелочь. Каждый из этих деятелей отвечает за свой фронт работ. У каждого из них — свой участок общего дела по разрушению культуры. У Бабкиной — песни, у Михалковых — кинематограф. У Познеров и Политковских — СМИ. У Сорокиных с Ерофеевыми — литература. Помните, как далее у Стругацких? «Некоторые люди у стен были главарями банд — ... сами по себе эти тупые животные стоили немного. Их психология была не сложнее психологии среднего лавочника. Они были невежественны, беспощадны и хорошо владели ножами и короткими дубинками».

В культуре есть, однако, центральное звено. И если за него правильно ухватиться и повернуть, то культуру от этих идиотов и подонков можно будет выручить. Хотя и ценой огромных потерь. А вот чтобы это сделать было невозможно, чтобы действия «заплечных дел мастеров» по разрушению культуры были организованы, нужна фигура более умная. Куда более хитрая. Фигура наподобие Ваги Колеса. Способная понять, что именно является центральным моментом в культуре, и способная именно сюда направить разрушительную активность. Или подменить, исказить это центральное звено — если хотите.

Что разрушает культуру? Превращение её в привилегию, в орудие обмана и растления, в орудие достижения потребительских благ, в конечном счёте — в инструмент угнетения ближнего. Как это виртуозно делают Лихачёв и его подручные, мы уже видели. Но этого мало. Тут есть ещё одна хитрость.

Лихачёв говорит (слушайте внимательно!): «Мне хочется напомнить мысль, быть может, банальную, но для меня очень серьёзную: небольшой шаг для человека — большой шаг для человечества. Исправить человечество нельзя — можно исправить только самого себя. Накормить ребёнка, не сказать грубого слова, перевести через дорогу старика, утешить плачущего, не ответить на зло, дорожить своим призванием, суметь смотреть в глаза другому человеку. Всё это гораздо проще для одного человека, но для всех всегда трудно. Вот почему всегда нужно начинать спрашивать с самого себя».  Словом, «бог терпел и нам велел». Так что, господин-товарищ интеллигент, «не суйся никуда и терпи, молчи в тряпочку». И вся эта немудрёная мораль подаётся под завесой сладких фраз о всеобщей любви, милосердии, гуманизме. Смысл же один: парализовать всякое активное противодействие злу.

И тут, надо сказать, академик преуспел, поскольку при помощи всесильных средств массовой информации в середине 80-х годов из заурядного в общем-то академика-гуманитария, специалиста по древнерусской литературе слепили духовного отца советской интеллигенции, совесть нации, страдальца Соловков и т.д. и т.п., а затем, когда процесс разрушения культуры «пошёл», выпустили вещать с уже отработанным призывом: «Защитим демократию!», под которым скрывалось прежнее «Не суйся!»

Возможно, люди стали бы более серьёзно размышлять и более активно противодействовать набиравшему темп беспределу, но останавливались в недоумении: как же, сам Дмитрий Сергеевич говорил, что демократия — это хорошо... Дмитрий Сергеевич осуждает советскую власть... он поддерживает президента Ельцина... он не против распада СССР... Вот народ, включая наиболее мыслящую его часть — интеллигенцию, — стоял и смотрел, как на их глазах подонки рушили и разворовывали великую страну. И до сих пор стоит...

Вот так привёл в нищету — на пепелище, на убой — доверившуюся ему интеллигенцию «интеллигент номер один».

Вернёмся к Стругацким. Вагу Колесо мы застаём в тот момент, когда он обсуждает, как лучше истребить учёных людей в некоем королевстве. (Всё-таки Стругацкие ох как глубоко смотрели.) Нет, ему до них нет никакого дела. Просто в силу обстоятельств ему это выгодно:

«—Есть чем порадовать вас, дети мои, — сказал он. — Времена настают хорошие, изобильные. Но придётся потрудиться. Ох как придётся! Мой старший брат, король Арканарский, решил извести всех учёных людей в нашем с ним королевстве. Ну что ж, ему виднее. Да и кто мы такие, чтобы обсуждать его высокие решения? Однако выгоду из этого его решения извлечь можно и должно. И, поскольку мы его верные подданные, мы ему услужим. Но, поскольку мы его ночные подданные, мы и свою малую толику не упустим. Он этого не заметит и не будет гневаться на нас...»

Дмитрий Сергеич и его ученики делают куда хитрее. Они ни в кого не собираются втыкать ножик. Они убивают лицемерием и своекорыстием саму культуру, без которой не будет ни интеллигенции, ни науки, ни искусства, ни самой жизни. Вага Колесо был человеком малообразованным и с лихачёвской точки зрения неполноценным, но Лихачёв-то грамотен. Потому-то и был обласкан властью, официально возведён в сан первого интеллигента России и заслужил невиданно пышные похороны за государственный счёт. Что ж, Дмитрий Сергеевич Лихачёв честно отработал своё.

Но достиг ли он результата? В современной российской действительности при всей её мерзости есть один несомненный плюс: негодяи предстают сегодня в своём истинном свете, не прикрываясь более веером пышных фраз об общем благе, в которое они сами никогда не верили. Определяется настоящая цена поповым, алексеевым, астафьевым, распутиным, шмелёвым, солженицыным и прочим, на челе которых вместо нимба отчётливо проступают рога.

Так что — пусть «мёртвые погребают своих мертвецов». А мы пойдём своим путём — тем, который нам указала «народная интеллигенция», некоторые славные имена которой были приведены выше.

Б.А. МАРКОВ,

кандидат физико-математических наук