Архив : №28. 13.07.2001
ШТАБ БЕРЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НА СЕБЯ.
С председателем Госкомрыболовства России Евгением НАЗДРАТЕНКО беседует главный редактор еженедельника Владимир ЕРЁМЕНКО.
— Евгений Иванович, мы не первый раз беседуем с вами, и наши читатели наверняка помнят вашу жёсткую критику состояния рыбной отрасли страны. Тогда вы были губернатором Приморского края, и эта сфера была одной из составных экономики региона. Сегодня вы находитесь в центре объекта, который сами критиковали. Как изменилось ваше видение проблемы?
— Самое интересное, что мой взгляд не изменился. Абсолютно. Те убеждения, которые я имел на должности губернатора, остались и после моего прихода в штаб отрасли. Только единственное изменение — я их тихонько претворяю в жизнь.
— Почему тихонько?
— За эти годы комитет потерял своё значение как штаб раболовства. Его за шесть лет восемь раз переименовывали. Он был то в ведении Минсельхоза, существовал то в виде департамента, то в виде комитета, то в виде государственного комитета... Этот перечень удручает. Мы лишены права инспекции. Нам нельзя выходить в море и контролировать лов. Это право передали другим органам. Рыбные площадка ушли на аукционы в другое ведомство. Несмотря на то, что отрасль является донором бюджета, прекратилось всякое финансирование зарубежных представительств. Да и текущее финансирование сведено к минимуму. Нет строительства, модернизации и обновления флота, нет лизинговых контрактов... Короче, что хотели, то и получили. В итоге отрасль низвели к развалу.
Естественно, идёт отток населения из прибрежных районов — из Мурманска, Архангельска, Приморья, Сахалина, Магадана, Камчатки...
Естественно, на сегодняшний день я получил более полную картину в силу того, что объехал базовые районы отрасли. был на Каспии, только что вернулся с Севера, где встречался с коллективами. Теперь в отличие от моей бытности в Приморье, я имею более подробное представление о том, что происходит в рыбной отрасли по всей стране. Знаю, что за эти годы страна приобрела, а что потеряла.
Толком не приобрела ничего. В основном потеряла. Упало потребление морской рыбы — самой экологически чистой и питательной, утрачены береговые мощности переработки рыбы...
Любые вводимые экономические новшества должны оцениваться даже по тому, как они выражаются в цифрах, а сколько людей покинет регион после их внедрения или, наоборот, приедут наниматься на работу. Взять Мурманск. Было населения 500 тысяч, осталось 350 тысяч. Вот и анализируйте, что произошло. Погода изменилась? Потепление или похолодание климата повлияло? Значит, что-то неправильно было в нашей экономике, раз люди покидают насиженные места?
Как вопрос задан, так надо на него и отвечать не лукавя. Поэтому в штабе отрасли произошли за это время большие изменения — заменены первые руководители. Но надо отдать должное — среднее звено здесь, в основном, профессинальное.
— Мы уже привыкли к тому, что рыбную отрасль преследуют скандалы.
— Последние годы рыбная отрасль в глазах обывателя как бы была покрыта налётом коррумпированности. Я с этим суждением не согласен. Рыбацкий труд один из самых тяжёлых. Пожалуй только труд горняка под землёй может сравниться по тяжести. Рыбаки ни в чём не провинились перед государством, перед своей страной. Просто государство ставило рыбака в безвыходные условия.
У нас семнадцать инспекций на берегу и в море поджидают рыбака. А вы знаете, сколько надо собрать подписей, чтобы запустить процесс путины по какому-либо выду рыбы. Скажу — упадёте: сто две подписи. Сколько же чиновников нужно иметь с этой стороны и с той стороны, чтобы ходить согласовывать? И после всех перечисленных препонов скажите, кто коррумпировал отрасль? Конечно, в первую очередь штаб отрасли был коррумпирован. С него больший спрос, чем с трудовых коллективов. Сама постановка вопроса загоняла рыбаков в тупик.
К примеру возьмём Камчатку. Пошла красная рыба. Допустим, лосось. Помните два года назад лосось шёл невероятным валом. Бульдозерами закапывали рыбу, и страна смотрела на весь этот ужас. У нас просто дикие законы. Вот пошёл лосось из океана, а ты же не можешь ему сказать: "Слушай, мы в этом году добыли лосося достаточно, остальные вернитесь в океан, а когда будет рыбы мало, ты вернись обратно". Так же не бывает. Его природа выталкивает, и ничего ты с ним не сделаешь. Условно говоря, наука рассчитывала, что подойдёт двадцать тысяч тонн, а его подошло шестьдесят. Значит, надо брать и не думать, что ты тем подорвёшь стадо. Тот, который пошёл на берег, хочешь или не хочешь, умрёт, будет замор на берегу. А нам, чтобы согласовать разрешение на продолжение добычи, необходимо по норме от пяти до шести месяцев. А тут остановка не может быть даже на пять-шесть часов. Потому, что рыба валом идёт. Почему-то некоторые цифры добычи мы должны согласовывать с Минфином. Для чего? Минфин — это хорошая бухгалтерия. Чем больше вы добудете, тем больше радости в Минфине.
Поэтому мы и просим — раз у нас есть ответственность за рыбную отрасль, то дайте нам и права. Я согласен отвечать перед страной. Какая рыба, сколько её, по какой цене, какое количество нужно населению для удовлетворения потребностей.
А сейчас продали на аукционе, потом приплюсовали затраты и получили цену. Тогда какой вопрос ко мне, какое отношение к этому имеет комитет по рыболовству?
Моё предложение — создать рыбные аукционные площадки, такие, как в Японии и Корее. Создать по всей стране — в Мурманске, Калининграде, Санкт-Петербурге, Новороссийске, на Каспии, в Магадане, на Сахалине, в Приморье и так далее... В Японии несколько крупных рыбных базаров, и нам надо сделать так же. Тогда на наши аукционы пойдут рыбаки и здесь будут устанавливаться цены. Наша страна получит доход, а население — более дешёвую морскую продукцию.
В Советском Союзе строили высококлассные корпуса судов, но начинка всегда была лучше зарубежная — немецкие дизели, японская оснастка. И в этом не было ничего зазорного. Посмотрите, при СССР суда для нас строили Германия, Финляндия, Польша, а суда охраны типа "Бидструп", "Шкипер Гек" мы имели датской постройки. И в этом не было политической неблагонадёжности. Но почему же сейчас мы издали такие законы, что, если ты на судне возвращаешься из иностранного порта и у тебя остался недоеденный бутерброд в холодильнике, питьевая вода, топливо, или ты заменил подшипник в агрегате, то, придя домой, ты должен заплатить такие налоги за это, что рыбаки шарахаются от своих берегов и стараются не заходить в свои порты. Поэтому и получается, что южно-корейский порт Пусан выбран точкой на Дальнем Востоке, где экипажи меняютрся, где моряки встречаются с семьями и получают зарплату, а в свои родные порты не заходят. От этого наши порты всё беднеют и беднеют.
Эти вопросы всплывают не в плане рассуждения об общих принципах рыболовства, а предполагают конкретные действия. Раз работаешь в этом штабе, то, будь добр, решай их.
— Потребленые рыбы в стране резко упало. А её морские запасы, наверное, тоже небесконечны?
— Катастрофически обнищали запасы рыбы. По Каспию, всем понятно, положение отчаянное с осетровыми. Более-менее неплохие запасы по Белому, Баренцевому, Норвежскому морям. Тревожное положение в Охотском и Беринговом морях. Тот флот, который мы имеем и то количество людей, которые трудятся, эти поря уже прокормить не могут.
Помните, семь лет назад я просил: "Господин Ельцин, закройте Охотское море, дайте передохнуть". Не дали. В основном его вычерпали польские, корейские, китайские и японские суда. Просто разодрали наше море. При коммунистах ни один корабль там не был. В связи с этим возникает вопрос — куда теперь девять флот, чем занять людей? Можно, конечно, пойти и таким путём: пароходы — на гвозди, а люди себя как-то трудоустроят. Где-то вымрут, где-то переквалифицируются.
Мы же предлагаем тот вариант, который был при СССР. Северный флот перебазировать ближе к Африке и там вести лов, обязательно опираясь на консульское обеспечение на берегу. Наши представители и представители МИДа там должны быть. Иначе любой бандит подойдёт с берега с автоматом, зацепит и утащит судно, а команду расстреляет.
Тихоокеанский флот перебазировать в район Австралии и Новой Заландии. Это совершенно нормальная практика — работать по всему мировому океану. Прибрежный лов мы сохраняем, но это для малых и средних типов кораблей, а всем большим мы предлагаем выйти в океан. Команды будем менять самолётами, танкеры спокойно станут заправлять их вдали от наших берегов, агентирование будем иметь на берегу. При СССР мы работали за рубежом, поэтому ничего нового не выдумываем. Но Россию с каждым годом выпихивают из всех международных организаций. Страна теряет ОДУ — общедопустимый улов, нас выталкивают из мирового океана, прижали к своим берегам. Рыбаки похожи на партизанский отряд, который загнали к своим землянкам и добивают. Иностранцы вошли в наши моря и вычерпывают их.
Мы будем иметь продукцию от дальней рыбалки, и каждый прибрежный посёлок будет иметь свою квоту на вылов. Сейчас же всем тесно в прибрежных водах. Четыреста тысяч тонн минтая, ожидаемый объём на 2002 год, не накормит всех. Как им накормить, когда три года назад минтая было около четырёх миллионов тонн. Ему передохнуть надо хотя бы лет семь. Помните, как селёдке давали передохнуть? Крабу надо дать передохнуть, краба совершенно не осталось.
Дальняя рыбалка — дело выгодное. Допустим, идёт лов в Африке. Тридцать пять процентов улова отдаёшь стране, где ловишь, пятнадцать — фирме, с которой работаешь, и пятьдесят везёшь себе. У нас есть рефрижераторы-транспортники, они спокойно эту задачу могут выполнить. Задача понятна и требует для выполнения не таких уж больших денег. В первую очередь командировочных, чтобы поехали за рубеж наши специалисты в Марокко, Мавританию... убедили правительства, договорились, подписали соглашение, и так по всему свету, где мы работали.
Сегодня мы, в основном, координаторы и будем привлекать предприятия, которые сменили форму собственности. Необходимо будет собирать экспедиции, потому что крупные корабли сейчас, как правило, разобщены, и собрать их в единый отряд из пятнадцати больших кораблей трудно, но вполне осуществимо. И опускать руки нельзя. Ведт то, в каком положении оказался Комитет Госкомрыболовство, виноват прежде всего сам комитет. Не надо здесь винить ни Минфин, ни Министерство экономики, ни другие ведомства, потому что, когда Госкомрыболовство не проявлял инициативы, то за него проявляли инициативу другие ведомства и принимало решение правительство.
— Легко пустить гостя в дом, а вот выпроводить бывает сложнее. Как быть с иностранными судами, хозяйничающими в наших морях?
— Здесь надо сказать спасибо нашему Президенту В.Путину. Он в Корее озвучил решение и сказал, что мы на два года закрываем Охотское море. Так что подвижки пошли. Президент внимательно прислушивается к нашему мнению и верит нам. Я с президентом за двадцать дней встречался четыре раза. Отсюда можно сделать вывод, насколько он серьёзно уделяет внимание проблемам отрасли, насколько заинтересован в продовольственной безопасности страны. А добыча морепродуктов — ключ к решению этой проблемы. Экологически чистая пища. Рыба ведь не болеет ни бешенством, ни ящуром, ни прочими напастями.
Надо отметить, что дела у нас неплохо пошли. Мы шаг за шагом решаем наболевшие проблемы. Сейчас мы готовим совещание депутатов от всех прибрежных территорий, чтобы иметь в Думе свой отряд депутатов.
Отрасль зажила. День рыбака в этом году мы проводим в своём павильоне на ВВЦ. Там большинство павильонов развалилось, деревья на ступенях растут. Мы отвоевали у Госкомимущества павильон рыбака и за три месяца отремонтировали его. Там и крыша была провалена, а теперь это современнейшее здание. Я даже доску почёта придумал. Рыночники смеются, но не понимают, что мы, русские люди, только за деньги работать не можем, мы привыкли трудиться коллективно. Нам признание нужно. Мы по отрасли разыскали и сфотографировали лучших людей. Теперь их портреты в Москве в нашем центре. Штаб отрали тоже отремонтировали. Сотрудники подтянулись, даже лучше одеваться стали, желание работать появилось.
— Как решается судьба Шпицбергена?
— Парламент Норвегии принял решение делать там экологический заповедник. Но это не согласовано с Россией. В районе Шпицбергена мы ловили и будем ловить, как бы это не нравилось сопредельным государствам. Был случай, когда наш сейнер "Чернигов" арестовали и увели в свой порт норвежцы. Мы возмутились, и они сами теперь не рады. Был достаточно жёсткий разговор, и таких вещей больше не повторится. Своим рыбакам мы сказали в зоне Шпицбергена: работать и оглядываться только на ледовую обстановку.
— Наша газета писала о первой сделке Шеварднадзе по Беринговому морю. Как сейчас обстоит дело с морскими территориями, которые мы уступили США? Мы ведь тогда обменяли богатый рыбой и полезными ископаемыми шельф на пустые глубины?
— Есть такой закон, если через два года после того как министры иностранных дел подпишут соглашение, оно не ратифицировано, то оно не имеет никакой силы. Время прошло, а соглашение не ратифицировано ни Россией, на Америкой. Поэтому мы сейчас поднимаем эту проблему. Линия Шеварднадзе забрала у нас 300 тысяч тонн минтая. Мы отодвинулись очень далеко да ещё ввели пятимильную буферную зону. Когда я был губернатором Приморья, в прошлом году произошёл такой случай. К нашему сейнеру "Гессар" подошли американские сторожевики и начали его арестовывать. На палубу высадилась команда спецназа. Судно запросило помощи. Его уволакивают в американский порт. Я по радио обратился ко всем нашим судам, находящимся рядом, с просьбой прийти на помощь. Подошли семь наших кораблей. Они упёрлись в борт "Гессара" и стали его толкать к нашему берегу. Толкали и тащили за собой американцев. Те не выдержали и отцепились, и ушли восвояси.
Теперь через российский суд Госкомрыболовство отменил пятимильную зону, и мы прибавили акаваторию, где ведём промысел. Дальше мы будем добиваться решения, что линия Шеварднадзе прошла совершенно неправильно. Этот позор надо исправлять.
— Какие самые отрадные сдвиги в отрасли?
— Госкомрыболовство становится настоящим штабом отрасли. К этому по-доброму отнеслись другие ведомства. Те, кто вынужден был заниматься нашими проблемами, с удовольствием отмечают, что появилась структура, которая берёт на себя ответственность за рыболовство. Впервые мы провели у себя в комитете совещание, где присутствовали руководители всех сотрудничающих с нами ведомств. Мы договорились о согласованной совместной работе. А это ещё раз свидетельствует о том, что мы выполняем общегосударственную стратегическую задачу.
|
